Проклятая жена. Хозяйка волшебной пасеки - Эми Эванс

Представилась я местным своим родным именем, не став играть в шпиона и напрягать фантазию. Все же, на родное имя откликаться было куда проще. Хотя я уже и к имени прошлой хозяйки этого тела начала привыкать.

Встретили меня в деревне тепло. К Гектеру тут все относились с уважением. И ко мне, как к его племяннице, тоже. А когда узнали, что пчелы меня к себе подпустили, и это я начала мед откачивать, который половину деревни и вылечил, и вовсе попытались меня отблагодарить. Кто пытался всучить продукты, кто посуду, а кто какую-то одежду.

Я почти от всего отказывалась. Во-первых, было видно, что люди тут живут небогато. А, во-вторых, у меня есть дракончик, который одеждой, посудой, да и едой меня обеспечил и обеспечивает.

А отбирать у местных, возможно, последнее, когда сама в этом не нуждаюсь, не очень красиво. Точнее, совершенно некрасиво.

Договорившись о поездке с одним из знакомых Гектера, тем самым, который лорду Кирку передавал послание о моей смерти, я с чистой совестью вернулась на пасеку и приступила к подготовке новой партии меда. Уже для жителей другой деревни.

Еще почти два дня работы понадобилось, чтобы опустошить оставшиеся ульи. Но, судя по тому, как возбужденно жужжали пчелы, время от времени наблюдающие за моей работой, ульи, из которых я выкачивала мед в самом начале, уже активно заполнялись ими снова.

Петь пчелкам, кстати, приходилось часто. Уж очень требовательно они жужжали, окружая меня. И на поле с цветами отправлялись только после того, как я спою им несколько песен подряд.

Но мне им спеть было совершенно не в тягость. Особенно теперь, когда я знала, какое полезное дело они делают, буквально создавая чудодейственное лекарство.

Когда, наконец, настал день нашей поездки в родную деревню Оливии, я заранее у дракончика узнала не только название деревни, но и примерный маршрут, потом собрала все приготовленные банки с медом и поставила их у входа в дом, дожидаясь приезда знакомого Гектера.

Ждать пришлось недолго. И когда мужчина приехал на повозке, мы с ним вдвоем загрузили весь мед, я сообщила ему название деревни и даже смогла описать примерный маршрут. Дракончик говорил, что ехать тут от силы пару часов.

Так что я надеялась вернуться домой еще до захода солнца.

Вот только солнце зашло гораздо раньше, чем я могла бы предположить. Я едва успела залезть в повозку, когда небо над нашими головами вдруг почернело.

И, вскинув голову, я увидела огромного дракона, который медленно снижался, собираясь приземлиться прямо возле моего дома.

Конечно, я не могла точно знать, кем именно окажется этот дракон, но что-то мне подсказывало, что навестить меня решил сам Эдгар Грейс.

Глава 33

Наблюдая за снижающимся драконом, я так растерялась, что даже не успела попросить мужчину из деревни, уже занявшего свое место на козлах, чтобы он немедленно увез меня отсюда. А когда дракон, едва коснувшись земли, обернулся в лорда Грейса, было уже поздно спешно уезжать.

Лорд Грейс нас заметил и уверенно двигался в нашу сторону. И, увидев, как напрягся и замер сидящий рядом со мной мужчина, я поняла, что не зря промолчала. С учетом моей легенды побег выглядел бы крайне подозрительно.

И потому за приближением дракона я наблюдала, испытывая чувство безысходности. И досады, куда уж без нее.

Как же не вовремя он все же явился! Вот прилетел бы на полчаса позже, и встречи удалось бы избежать.

А теперь лишь оставалось надеяться, что и в этот раз мне удастся обвести лорда Грейса вокруг пальца. Потому что, если нет… Даже страшно представить, какими могут оказаться последствия.

Теперь-то дело не только в моей жизни. В данный момент я больше переживала обо всех больных людях, которым будет некому помочь, если со мной вдруг что-то случится. Сомневаюсь, что пчелки подпустят к себе кого-то еще. Не в ближайшее время.

Даже Гектер, помнится, говорил, что последним человеком, которого пчелы подпускали к своим ульям, был смотритель пасеки, умерший еще несколько лет назад. И после него был еще один, прежде чем того, второго, сменил уже сам Гектер. Да и моего знакомого пчелки тоже особо не жалуют.

А когда в следующий раз найдется тот, кого эти привереды полосатые сочтут достойным?

А там сестренка Оливии, между прочим, больная. И целые деревни от этого таинственного драконьего мора страдают…

В общем, нельзя мне умирать. Никак нельзя.

Пока я размышляла о том, как сильно нужна местным людям и как много еще нужно меда, чтобы всех исцелить, лорд Грейс уже успел вплотную подойти к повозке.

Он жестом попросил возницу удалиться. И побледневший мужчина с хозяином этих земель даже спорить не стал. Спрыгнул на землю, забыв про то, что повозка, вроде как, его. И спешно отошел подальше, остановившись в тени одного из деревьев.

— Рад, что вы все еще здесь, — стало первым, что произнес дракон, обратившись ко мне.

Да у меня, собственно, и выбора другого не было. Но ему об этом знать необязательно…

Я ничего не ответила, хмуро и настороженно поглядывая на мужчину. А он, кажется, отсутствию радушия ничуть не расстроился. И, покосившись на банки с медом за моей спиной, поинтересовался:

— И куда же вы собрались?

О том, что конечную цель нашего маршрута упоминать ни в коем случае нельзя, я догадалась сразу. Слишком много будет совпадений, если окажется, что поселившаяся в этом доме девушка в то же время, когда сюда прислали на верную смерть его жену, вдруг собралась направиться в родную деревню Оливии.

Тут даже не самый умный ребенок сможет сложить дважды два и сумеет прийти к однозначным выводам. А лорда Грейса дураком считать повода пока не было.

Мелькнула в голове соблазнительная мысль сказать ему о том, что я никуда не собираюсь, а уже вернулась. Но, во-первых, повозка была нагружена банками с медом. А учитывая находящуюся рядом пасеку, маловероятно, что мед я откуда-то привезла. А, во-вторых, если я останусь здесь, то дракон от меня так просто точно не отстанет.

— В город собираемся. Мед продавать, — выпалила я прежде, чем успела хорошенько подумать.

Просто понадеялась, что от лорда Грейса таким образом получится легко избавиться. И как только он улетит, мы тут же сможем направиться в родную деревню Оливии, как и планировали.

— А почему вы, а не смотритель пасеки? — нахмурившись, требовательно