Пионеры диких земель - Джек из тени

— Собирайтесь, — сказал я. — Выступаем на рассвете. У нас очень мало времени.

Караван растянулся на несколько лиг, извиваясь по пыльной дороге, ведущей на север. Это зрелище одновременно и вселяло гордость, и пугало своим масштабом. Десять тысяч клинков, цвет моей зарождающейся империи, шли в неизвестность, чтобы исправлять ошибки.

Я ехал в авангарде, рядом с Урсулой, чьи орки, составлявшие ударную группу, нетерпеливо переминались, предвкушая битву. Боевые песни, хриплые и яростные, разносились по степи, распугивая редких животных. За нами, в строгом порядке, двигались полки легионеров, их выправка и дисциплина радовали глаз. А в центре колонны, окружённые со всех сторон охраной, медленно ползли транспортные платформы. Наних, укрытые брезентом, стояли мои главные козыри, пушки и миномёты Брунгильды, а также ящики с драгоценными зажигательными снарядами. Для стрелков выгребли, всё, что осталось с прошлых боёв на складах, плюс забрали весь новодел, пока готовились к походу.

Этот поход был авантюрой чистой воды. Я сорвал с места почти все боеспособные части, оставив в Железной Твердыне лишь минимальный гарнизон под командованием Грома, которому приходилось изображать манёвры рот и батальонов для особо любопытных глаз. Если бы Мортана или кто-то из её друзей решил нанести удар сейчас, моя столица была бы обречена. Ноя ставил всё на то, что Лира права, и наш враг сейчас здесь, на севере.

Путь до «Надежды» занял две недели ускоренного марша. Мы гнали, почти не делая привалов, нас хорошо спасали новые паровые грузовички, что тащили на себе всю основную тяжесть, давая возможность солдатам идти на легке. Когда мы наконец прибыли, картина, открывшаяся нам, была удручающей.

Поселение, которое я видел в отчётах цветущим и полным жизни, превратилось в военный лагерь. Вокруг наспех сколоченных домов был вырыт глубокий ров, насыпан земляной вал, утыканный острыми кольями. Все деревья и кустарники в радиусе выстрела были вырублены, создавая уродливую, но идеально простреливаемую пустошь. На стенах, через каждые десять метров, стояли часовые. Женщины и дети были эвакуированы в центральную, наиболее укреплённую часть поселения. Воздух был пропитан тревогой и запахом страха.

Рорх встретил меня у ворот. Он постарел лет на десять. Под глазами залегли глубокие тени, лицо осунулось, но взгляд был твёрдым и ясным.

— Вождь, — он коротко, по-военному, отдал честь. — Рад видеть тебя.

— Я тоже рад видеть тебя живым, старый друг, — я положил ему руку на плечо. — Докладывай.

— Они не прекращают атак, — сказал он, когда мы вошли в его штабную палатку. — Каждую ночь. Небольшие группы, по десять-двадцать особей. Прощупывают нашу оборону, ищут слабые места. Мы отбиваемся, но потери… каждый день мы теряем по несколько человек. Они действуют умно, хитро. Используют свои подземные ходы, появляются там, где их не ждёшь. Мои парни на пределе, ещё неделя такой осады, и они начнут сходить с ума.

— А что Лира?

— Она и её девочки не возвращаются, — Рорх покачал головой. — Ушли три дня назад вглубь леса, на поиски. С тех пор ни слуху, ни духу. Я посылал за ними поисковый отряд, но они вернулись ни с чем.

Моё сердце сжалось. Если с Лирой что-то случилось… я не хотел даже думать об этом.

Армия встала на отдых, ощетинившись орудиями, в ожидании новых вводных.

На третий день, когда наша оборона была почти готова, из леса появилась моя лисица.

Лира выглядела так, будто побывала в аду и вернулась обратно. Её одежда была изорвана в клочья, на лице и руках виднелись глубокие царапины, а в глазах, обычно полных лукавства и игривости, застыла бесконечная усталость. За ней, хромая и поддерживая друг друга, шли пятеро её разведчиц.

Лира! — бросился к ней. — Что случилось? Где остальные?

— Погибли, — тихо ответила она, и её голос был безжизненным. — Прикрывали наш отход. Мы нашли его, Михаил. Их последний оплот. И то, что загнало их туда.

Она покачнулась, и я подхватил её, не дав упасть.

Через час, когда Лиру привели в чувство и перевязали, она сидела в моём штабе, склонившись над картой. Рядом с ней стояла Элизабет, которая неотлучно находилась при ней.

— Они там, — Лира ткнула пальцем в точку на карте, примерно в двух днях пути от нас. Это была большая, замкнутая котловина, окружённая со всех сторон высокими, почти отвесными скалами. — Вся их стая, они загнаны в угол.

— Твари Матки? — уточнил у лисицы.

— Именно, — Подтвердила Лира. — Их там тысячи, окружили котловину плотным кольцом, роют туннели, пытаются пробиться внутрь. Гомотерии отчаянно защищаются, но их силы на исходе. Это вопрос времени, может, нескольких дней, пока их всех не перебьют.

Она подняла на меня свои усталые глаза.

— Это их последний оплот, Михаил. Место, где они примут свой последний бой. И… — она сделала паузу, и в её голосе прозвучала надежда. — Это наш единственный шанс.

Я смотрел на карту, на эту маленькую точку, которая стала ареной для последней трагедии в этой войне. И я понимал, что она права. У нас не было выбора, потому что смерть кошек не принесла бы нам победу, лишь расчистила дорогу для настоящего врага.

— Мы выступаем на рассвете

Глава 9

Два гребаных дня мы, как гигантский стальной червь, вгрызались в плоть этого леса. Дороги кончились ещё вчера, теперь их заменяло направление, которое указывали разведчицы Лиры, да чутьё моих собственных сапёров, что шли впереди, прорубая просеки и проверяя землю на наличие очередных подземных сюрпризов. Десятитысячная армия, стальной кулак моей зарождающейся недо-империи, вгрызалась в эту зеленую, первобытную плоть, оставляя за собой широкий, уродливый шрам из вытоптанной травы, поломанных кустов и неизбежного мусора, который оставляет после себя любое скопление живых существ.

Я ехал на своём выносливом степном коне рядом с головной машиной, одним из тех самых паровых грузовиков, которые мы, скрипя зубами и работая в три смены, успели собрать перед выходом. Машина, пыхтя и отдуваясь, как загнанный бык, тащила на себе платформу с лёгкой пушкой и ящиками со снарядами. Её широкие колёса вязли в сырой земле, двигатель пыхтел на пределе, выпуская в чистый лесной воздух клубы чёрного дыма.

— Медленно идём, командир, — проворчала Урсула, подъехав ко мне. Её лицо, и без того суровое, сейчас было похоже на грозовую тучу. Она вся кипела от нетерпения и жажды битвы, которую ей пришлось сдерживать. — Пока мы тут ползём, как беременные черепахи, этих кошек уже, может, и сожрали всех.

— Мы не на прогулке, каждый лишний час, потраченный на разведку,