Пионеры диких земель - Джек из тени

Один из гомотериев, самый крупный, с седой прядью в гриве, медленно, с опаской, подошёл к ней. Он посмотрел на котёнка, потом на Лиру. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он сделал несколько шагов вперёд и осторожно, почти нежно, коснулся котёнка носом. А потом он посмотрел на неё, и в его взгляде больше не было ненависти. Только боль, отчаяние и вопрос: «За что?»

Лира не могла ему ответить. Но она знала, что должна сделать.

— Мико, — сказала она, не отводя взгляда от гомотерия. — Найди Рорха, передай ему всё, что мы здесь увидели. Пусть прекращает все военные действия против кошек. Скажи ему… скажи ему, что мыошиблись.

— А ты, командир? — спросила девушка.

— Я останусь здесь, — ответила Лира. — Попытаюсь установить контакт. Они должны знать, что мы не их враги. По крайней мере, больше не враги. А теперь иди! Каждая минута на счету!

Она снова повернулась к старому самцу…

Я стоял над картой, испещрённой линиями, пометками и флажками. Снаружи, за толстыми стенами моего бункера, гудела Железная Твердыня, стучали молоты, скрипели лебёдки. Моя империя строилась, жила своей лихорадочной, напряжённой жизнью.

Донесение от Рорха, доставленное измотанным до предела гонцом, лежало на столе, и каждое слово в нём отдавалось в моей голове тупой ноющей болью. Ночной разгром, потери, хитроумные ловушки, подземные туннели… Мой стальной кулак, увяз в этом проклятом лесу, как в болоте. План быстрой и показательной порки провалился с оглушительным треском. Вместо блицкрига мы получили затяжную, партизанскую войну на истощение, к которой были абсолютно не готовы.

Я снова и снова перечитывал строки, написанные твёрдой рукой Рорха. Он не жаловался, не искал оправданий. Просто сухо, по-военному, констатировал факты. И в конце его предложения, которое заставило меня похолодеть: «Переходим к обороне. Превращаем „Надежду“ в крепость. Ждём дальнейших указаний».

Ждёт указаний от меня. А какие указания я мог ему дать? Приказ на отступление будет равносилен признанию поражения, с катастрофическими последствиями для моего авторитета. Продолжать наступление, значит, обречь оставшуюся часть корпуса на медленную и мучительную гибель. Я оказался в цугцванге, ситуации, где любой мой ход вёл к ухудшению позиции.

— Проклятые кошки, — прорычал, с силой ударив кулаком по столу. Фишки, обозначавшие отряды Рорха, подпрыгнули исо стуком рассыпались по карте.

В этот момент дверь бункера распахнулась, и в неё, не дожидаясь разрешения, ворвался Эссен. Его лицо, обычно невозмутимое, было бледным, а в глазах плескалась тревога. За ним ввалилась Урсула, всё ещё в тренировочном доспехе, сжимая в руке свой верный топор, и Брунгильда, вытиравшая со лба пот.

— Командующий! — выдохнул Эссен. — Только что прибыл гонец от Лиры! Срочное донесение!

В его руке был маленький, туго свёрнутый свиток с печатью клана Алого Клинка. Я выхватил его, сломал печать и развернул. Текст был коротким, написанным наспех, но каждое слово в нём было острее кинжала.

«Логово уничтожено. Нападавшие, это подземные твари, как в Кхарн-Думе. Гомотерии не агрессоры, а жертвы, выдавливают на наши земли. Мы воевали не с тем врагом. Требую немедленно прекратить все военные действия против кошек. Подробности при встрече.»

Я перечитал донесение ещё раз и ещё. А потом медленно поднял голову и посмотрел на своих соратников. Я молча протянул свиток Элизабет, которая вошла следом за всеми. Она пробежала его глазами, и я увидел, как её лицо меняется, как на нём отражается та же смесь шока, неверия и горького осознания, которую я только что испытал сам.

— Не может быть… — прошептала она.

— Может, ещё как может, оказывается.

Всё встало на свои места, внезапная агрессия гомотериев, их отчаянная, почти самоубийственная тактика, и предельная жестокость. Защищали свой последний дом, свой последний шанс на выживание. А мы… мы пришли, чтобы добить их. Чтобы исполнить роль палачей, самитого не ведая.

Чувство вины, которое грызло меня после донесения Рорха, теперь превратилось в раскалённый шар, обжигающий изнутри. Сколько их погибло от наших пуль? Сколько самок, защищавших своих детёнышей?

Я снова посмотрел на карту. Картина прояснилась, но от этого не стала проще. Теперь у нас было два врага. Один видимый, загнанный в угол, и отчаявшийся. Другой скрытый, таинственный, чьи мотивы и силы нам были совершенно неизвестны до сих пор.

— Что будем делать, Железный? — спросила Брунгильда. Её, как всегда, интересовал не вопрос кто виноват, а делать дальше.

Я глубоко вздохнул, принимая решение. Самое трудное, самое рискованное решение за всё время моего пребывания в этом мире.

— Урсула, — я повернулся к орчанке. — Ты берёшь всех своих орков, до последнего бойца. Гхар со своими парнями присоединится к тебе по дороге. Вы станете авангардом. Ваша ярость и ваш опыт боёв в подземельях нам понадобятся.

Орчанка оскалилась в довольной, кровожадной улыбке.

— Брунгильда, мне нужна артиллерия, которую ты можешь дать. Все миномёты, все пушки. И все зажигательные снаряды, что у нас есть. Мы будем выжигать этих тварей из их нор, как тараканов. Ты лично проконтролируешь погрузку на транспортные платформы.

— Будет сделано, — коротко кивнула Брунгильда, на ходу просчитывая логистику.

— Фон Штраубе, — я посмотрел на вошедшего в бункер аристократа. — Ваши гвардейцы. Они пойдут с нами. Но их задача будет другой. — я подошёл к оружейной стойке и взял в руки пику. Длинную, тяжёлую пику, которую мы разработали для борьбы с кавалерией. — Наконечники заменить.

Я достал из ящика один из образцов, которые мы получили из новой плавки. Наконечник был сделан из той самой «синей стали», сплава, который мы получили благодаря светящейся руде ратлингов. Он был лёгким, невероятно прочным и, как мы выяснили опытным путём, вызывал у подземных твари что-то вроде аллергической реакции. При контакте с их хитином он вызывал локальный некроз, заставляя броню трескаться и осыпаться.

— Раздать всем гвардейцам, — сказал я, протягивая наконечник фон Штраубе. — Они станут нашей противотанковой пехотой.

Аристократ молча взял наконечник, его тонкие губы сжались в прямую линию. Он понимал, какую роль я им отвожу. Роль живого щита, который должен будет сдержать натиск монстров.

— И последнее, — я обвёл всех взглядом. — Я иду с вами.

— Михаил, это безумие! — на непроницаемом лице Элизабет впервые за долго время была видна явная тревога. — Ты не можешь рисковать собой! Ты нужен здесь!

— Именно потому, что я здесь нужен, я должен быть там, — ответил я, глядя ей в глаза. — Я совершил ошибку и я должен её исправить. Рорху сейчас нужен не просто приказ. И этим проклятым кошкам… им нужно увидеть, что Железный Вождь пришёл не убивать их, а спасать.

Я говорил, и чувствовал,