Пионеры диких земель - Джек из тени

Орчанка недовольно фыркнула, но спорить не стала. Урок, который мы все получили, был слишком жестоким. Мой заместитель, Рорх, командовавший первой экспедицией, которого я встретил в «Надежде», теперь замыкал колонну, командуя арьергардом. Это было не наказание, а необходимость. После той ночной бойни он стал другим. Ярость в его глазах сменилась холодной, змеиной осторожностью. Он стал идеальным командиром для арьергарда, тем, кто будет до последнего вгрызаться в землю, прикрывая отход, если что-то пойдёт не так. А я… я не мог позволить себе даже мысль о том, что что-то может пойти не так.

Наш марш был похож на какой-то безумный крестовый поход наоборот. Мы шли не карать, а спасать тех, кого ещё пару недель назад считали врагами. Солдаты, особенно люди, до сих пор не могли этого понять. Я видел их растерянные, недовольные лица, слышал их перешёптывания на привалах. «Зачем мы идём спасать этих тварей? Они убивали наших братьев!» Их можно было понять. Но у меня не было времени на политес и разъяснительные беседы. Приказ был отдан, и он будет выполнен. А несогласные… что ж, несогласные могли высказать свои претензии подземным тварям. Уверен, те найдут весомые аргументы.

— Командир, — ко мне подъехал фон Штраубе. Его аристократическая выправка не пострадала даже в этом походе, кираса снова была вычищена, а взгляд оставался холодным и отстранённым. — Разведка докладывает, что впереди ущелье. Узкое, не более полутора сотен метров в ширину, идеальное место для засады.

Я кивнул, разворачивая на седле карту. Ущелье было отмечено, разведка Лиры уже прочесала его.

— Знаю, барон, осторожность не повредит. Возьмёте своих гвардейцев и «Ястребов», пройдёте по гребням, прикроете проход основной колонны.

— Будет исполнено, — он коротко кивнул и, отдав приказ своим офицерам, отделился от основной колонны.

Я смотрел ему вслед, старый вояка, он всё ещё не доверял ни мне, ни моим методам. Но он был вменяемым и прекрасно понимал, что в этом лесу его рыцарские тактики бесполезны. Он видел, что сделали с его гвардейцами в ту ночь и теперь учился, как и Рорх, воевать по-новому. Его пикинёры, вооружённые пиками с наконечниками из 'синей стали ждали своего часа.

Мы прошли ущелье без происшествий. И когда вышли из него, я почувствовал, как изменился воздух. К запахам леса примешался ещё один, едва уловимый.

— Чуешь? — спросила Урсула, её ноздри хищно раздувались.

— Да, — ответил я. — Мы уже близко.

Я подал знак, колонна остановилась. Вперёд, бесшумно, как тени, скользнула сотня лучших стрелков и разведчики Лиры. Остальные заняли круговую оборону, готовясь к бою. Мы ждали, десять тысяч воинов, замерших в этом древнем лесу, вслушиваясь в тишину.

Наконец, из-за деревьев появилась одна из лисиц. Она подбежала ко мне и Лире, которая ждала её рядом со мной.

— Они там, — отдышавшись, произнесла разведчица. — За тем хребтом, битва в самом разгаре.

— Что с нашими врагами?

— Твари окружили котловину плотным кольцом, — докладывала лисица. — Их… их очень много, господин, десятки тысяч.

— А кошки?

— Держатся и бьются как демоны, но скоро отступать будет некуда. Весь прайд сейчас на нижних карнизах скал, в которые подземные твари не могут прокопать тоннели. Рано или поздно их просто завалят телами.

Я слушал её, и перед моим мысленным взором вставала картина. Осаждённая крепость, горстка отчаявшихся защитников и безликая, бездушная орда, которая медленно, но неотвратимо сжимает кольцо. Знакомая до боли картина.

— Пора, — я посмотрел на своих командиров. — Урсула, твои орки в авангард. Задача прорвать их строй, создать плацдарм. Не ввязываться в затяжной бой, просто пробить коридор.

— Брунгильда! — крикнул гномке. — Артиллерию на тот холм! — я указал на ближайшую возвышенность, с которой открывался видна хребет. — Как только передовой отряд завяжет бой, начинаешь утюжить их тылы.

Гномка коротко кивнула и уже через мгновение её команды разносились над поляной. Паровые грузовики, кряхтя моторами, потащили пушки наверх.

— Фон Штраубе, Рорх! — я повернулся к двум другим командирам. — Ваши легионеры и гвардейцы строят фалангу, из-за которой ударят парни Урсулы. Затем расширяете плацдарм, закрепляетесь.

Я обвёл всех взглядом.

— Мы идём на помощь, но не как спасители на белом коне. Мы идём как третья сила, наша задача не спасти кошек, а полностью вынести подземных тварей. А кошки… кошки либо примут нашу помощь, либо умрут вместе с ними, главное результат. Вопросы?

Вопросов не было…

* * *

Мы поднимались на хребет, и с каждым шагом, с каждым метром набранной высоты, звуки битвы становились всё громче, всё отчётливее. Это был не тот привычный грохот сражения, к которому я уже успел привыкнуть, не лязг стали, не крики людей и орков. Это был какой-то инфернальный, потусторонний саундтрек к концу света.

Высокий, стрекочущий, похожий на скрежет тысяч цикад звук, от которого закладывало уши. Низкий, вибрирующий гул, который шёл, казалось, от самой земли, проникал внутрь, заставляя вибрировать нутро. И крики, пронзительные, полные боли и ярости вопли, в которых не было ничего человеческого.

К запаху прелой листвы и влажной земли примешался запах крови, острый, кисловатый смрад слизи подземных тварей. Я первым выбрался на вершину хребта, за мной мои телохранители из «Ястребов» и командиры. То, что мы увидели внизу, в огромной, раскинувшейся на несколько квадратных лиг котловине, заставило замолчать даже Урсулу, которая уже предвкушала славную резню.

Котловина, поросшая густым лесом и пересечённая несколькими ручьями, сейчас напоминала гигантский, растревоженный муравейник. Десятки тысяч тварей кишели внизу. Они покрывали землю сплошным, шевелящимся, хитиновым ковром. Разных размеров, разных форм. Мелкие, похожие на гигантских тараканов, юркие и быстрые, они сновали повсюду, забираясь в любую щель. Средние, размером с большую собаку, с мощными жвалами и острыми, как бритва, передними конечностями, составляли основную массу этой орды. И гиганты размером с быка, неуклюжие, бронированные, как танки, они медленно, но неотвратимо ползли вперёд, круша всё на своём пути.

Они все натурально преобразовывали ландшафт. Вся земля в котловине была изрыта, как будто её перепахали гигантским плугом. Из земли, как гнойники, торчали входы в туннели, из которых безостановочным потоком изливались всё новые и новые волны этих тварей. Они валили деревья, перегораживали ручьи, строили какие-то странные, уродливые сооружения из грязи и собственной слизи. Они превращали этот мир в свой.

А в самом конце этого кишащего ада, на небольшом скальном плато, у входов в несколько больших пещер, держали оборону гомотерии. Их было несколько тысяч, последние представители своего гордого, величественного народа. Они выглядели, как горстка спартанцев у Фермопил.

Огромные саблезубые кошки, покрытые ранами