Апокалипсис? Встаньте в очередь! - Arden

и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В ее глазах не было удивления, только острая, цепкая проницательность следователя. На ее губах появилась слабая, едва заметная полуулыбка.

— Снова? — тихо переспросила она. — Знаешь, Влад... Иногда я смотрю на тебя и мне кажется, что ты всё это уже пережил. Ты знаешь слабости монстров, о которых мы слышим впервые. Ты ни разу не удивился Системе. Ты действуешь так, словно этот конец света для тебя — просто рутина.

Я напрягся. Мой секрет был моим главным оружием.

— Тебе кажется, — я отвернулся, пряча глаза в тени, и поежился от ледяного ветра. — Просто у меня хорошая интуиция. И развитый инстинкт самосохранения.

Аня не стала давить. Она была слишком умна для этого.

— Пусть будет так, командир, — мягко согласилась она. — Но знай: что бы ты ни скрывал, я доверяю тебе свою жизнь.

— Идем в дом, — я толкнул балконную дверь, переводя разговор в безопасное, прагматичное русло. — Завтра у нас тяжелый день. Наш бронированный танк жрет почти тридцать литров солярки на сотню километров. Бак хоть и заполнен на три четверти, но этого мало, если мы хотим уехать далеко за город и найти место под Базу. Утром нам кровь из носу нужна заправка. А горючее сейчас стоит дороже золота.

Утро встретило нас низким, свинцовым небом, сквозь которое с трудом пробивался тусклый кроваво-красный свет. Город изменился. Если ночью Екатеринбург казался вымершим склепом, то сейчас, в серых сумерках утра, он напоминал растревоженный муравейник.

Мы быстро загрузили мои вещи и остатки провизии в бездонное Пространственное кольцо, уселись в матово-черный «Хаммер H2» и покинули безопасный двор.

Тяжелый дизельный V8 утробно зарычал, прорезая утреннюю тишину. Аня уверенно вела многотонный броневик по заваленным мусором проспектам, двигаясь в сторону выезда из города. Стрелка уровня топлива напоминала о нашей главной цели — заправке.

Новый мир просыпался.

Сквозь толстое бронестекло мы видели, как город адаптируется к Системе. В одном из переулков группа из пятерых мужчин, вооруженных топорами и пожарными баграми, загнала в угол визжащего кислотного плювальщика и методично забивала его насмерть. В другом дворе кто-то отстреливался из окон второго этажа от стаи мутировавших псов. Люди поняли правила игры: убивай или умри.

Сзади раздался нарастающий рев моторов.

Нас нагнали два автомобиля — потрепанный, но укрепленный стальными листами внедорожник и грязный седан. Они мчались на огромной скорости, обгоняя нас по встречке.

Денис, сидевший на заднем сиденье, инстинктивно подался вперед и помахал им рукой сквозь толстое стекло. В его жесте всё еще скользила наивная надежда на солидарность выживших.

Водитель внедорожника мазнул по нашему Хаммеру настороженным, затравленным взглядом. Пассажир седана даже не опустил дробовик, ствол которого торчал из окна. Машины пронеслись мимо, окатив наш бампер грязной водой из лужи, и скрылись за поворотом. Никто не помахал в ответ. Никто не остановился узнать, нужна ли помощь.

— Забудь старые привычки, очкарик, — холодно бросил я, не оборачиваясь. — Больше нет никаких «братских» приветствий на дорогах. Встретишь чужаков — держи руку на кобуре. Для них мы не друзья. Для них мы — лут, еда и бронированная машина.

Денис угрюмо кивнул, опуская руку и поправляя очки. Урок был усвоен.

Впереди, прямо на проезжую часть, из-за разбитой витрины продуктового выскочил хобгоблин. Мерзкая зеленокожая тварь с ржавым тесаком в руке зарычала, преграждая нам путь, видимо, решив, что решетка радиатора Хаммера — это достойный противник.

Я напрягся, рука рефлекторно легла на рукоять биты, но Аня даже не дрогнула.

Девушка лишь хищно прищурилась, сильнее сжала руль и вдавила педаль газа в пол. Хаммер взревел, набирая скорость.

— Пристегнитесь, мальчики, — холодно бросила она.

БАМ!

Удар был глухим, но сочным. Силовой бампер, сваренный из толстых стальных труб, принял на себя вес твари. Хобгоблина буквально размазало по решетке, а затем с хрустом затянуло под огромные грязевые колеса. Броневик весом в четыре с половиной тонны лишь слегка качнулся на усиленной подвеске. На лобовое стекло брызнула темная кровь, которую Аня тут же хладнокровно смахнула дворниками.

— Шикарная машина, — с довольной ухмылкой констатировала она, не сбавляя хода. — Даже краску не поцарапали.

Спустя двадцать минут мы выехали на объездную трассу. Впереди показалась крупная сетевая АЗС с сине-белым навесом. Электронные табло давно погасли, колонки стояли мертвым пластиковым лесом. Вокруг не было ни единого моба, только пара брошенных легковушек.

— Тормози у крайней колонки, — скомандовал я, вглядываясь в периметр. Мое Восприятие говорило о том, что эта тишина обманчива. — Денис, щит наготове. Аня, пистолет в кобуре, но руку не убирай. Нас ждут.

Хаммер остановился. Я распахнул тяжелую дверь и медленно, демонстрируя пустые руки, ступил на асфальт.

— Ни с места! Оружие на землю, или я сделаю из тебя решето! — раздался сверху хриплый, напряженный голос.

С крыши приземистого магазина при АЗС на нас смотрели три ствола.

Но это были не мародеры с парковки. Я сразу понял это по их напряженным позам и отсутствию наглой ухмылки на лицах. Это были напуганные, но отчаянные люди. Семья.

По центру стоял крепкий, жилистый мужчина лет пятидесяти в потертой штормовке. Его лицо заросло щетиной, а в руках он намертво сжимал старую, но ухоженную двустволку 12-го калибра. Дула смотрели прямо мне в грудь.

Слева от него, припав на колено, целилась девушка лет двадцати. В ее руках было не охотничье ружье, а тяжелый, угловатый Системный арбалет. По его ложу бегали тусклые фиолетовые искры, а вместо стального болта на тетиве дрожала стрела, сотканная из чистой, пульсирующей маны.

Справа стоял ее брат-близнец. Он сжимал обеими руками длинное, покрытое рунами копье. Наконечник копья светился мягким янтарным светом.

Я мысленно присвистнул. Встретить людей с огнестрелом было ожидаемо. Но увидеть новичков с уникальным Системным оружием ближнего и дальнего боя — это огромная редкость. Такое снаряжение выдавалось только за очень специфические классы или падало с элитных мобов. И у парня с копьем, и у девушки с арбалетом над головами светились тусклые системные цифры: «Ур. 3». Их отец тоже был третьего уровня. Неплохо для начала.

— Спокойно, отец, — мой голос прозвучал ровно и глубоко, прорезая утреннюю тишину. Я не сделал ни шагу назад, но и не пытался достать биту. — Мы не мародеры. У нас нет цели вас грабить или убивать. Мы просто хотим заправиться.

Мужик нервно дернул щекой, не опуская двустволку.

— Насосы не работают. Электричества нет. Проваливайте!