Космонавт. Том 5 - Феликс Кресс

Громов дёрнул щекой, но промолчал.

— Да, машина учебная, но задание рядовое, — продолжил Керимов. — Не первый раз люди на такие вылеты уходят. И не последний. Не надо делать из этого катастрофу раньше времени.

На слове «катастрофу» Королёв наконец медленно перевёл взгляд на него и посмотрел в упор. Ничего не сказал, но в этом взгляде было достаточно, чтобы любой другой человек немедленно поправился или отступил. Но Керимов не любой другой человек, поэтому и поправляться не стал. Только сжал губы в узкую линию и ответил таким же взглядом.

— Значит, всё? — сухо спросил Королёв.

— Всё, — ответил Керимов. — Хотел бы сказать иначе, но не могу.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в полной тишине. Потом Королёв тяжело поднялся, опираясь на трость.

— Пойдём, Василий Игнатьевич.

Громов отступил от стола не сразу. Потом всё же сделал шаг, будто заставил себя. Затем коротко кивнул и повернулся к двери.

Уже в коридоре, когда дверь кабинета за ними закрылась, он негромко, но зло проговорил:

— Не нравится мне это.

Королёв неопределённо качнул головой и хмыкнул.

— Если приказ сверху, значит, у Керимова и правда выбора нет.

— Да знаю я, — отмахнулся Громов. — Если бы он мог, повлиял бы. Что я, Керимова не знаю, что ли? Но от этого не легче.

Они медленно пошли по длинному коридору. За матовыми стёклами дверей звенели телефоны, люди быстро проходили мимо них, здоровались. Где-то в стороне хлопнула дверь. Обычная рабочая жизнь большого учреждения шла своим ходом и не собиралась подстраиваться под чужие дурные предчувствия.

— Что делать будем? — спросил Громов через несколько шагов. — Они лучше всех справляются. Ты сам знаешь. У нас на носу беспилотный пуск. Если аппарат сядет как надо, тогда и сам полёт уже перестанет быть чем-то абстрактным и получит точную дату. А их дёргают чёрт знает на что…

Королёв недовольно подвигал челюстью. В глазах у него читалось глухое раздражение. Оно часто появлялось у него не тогда, когда что-то не получалось, а тогда, когда всё было понятно и при этом ничего нельзя было сделать.

— Ждать будем, — сказал он наконец. — Что ещё остаётся, Вася? Да и вылет этот не первый в своём роде. Рядовое задание, как сказал Керимов. Это тебе не на Луну лететь. Нечего переживать.

Прозвучало это буднично, но оба понимали, что сказано всё было без всякой убеждённости.

Громов усмехнулся, но без намёка на веселье.

— Вот именно, что не на Луну. А тревожно почему-то так, будто именно туда их и отправляют.

Королёв остановился на секунду, опёрся на трость покрепче и посмотрел на него так пристально, будто хотел что-то отыскать в лице друга.

— Предчувствие?

— Предчувствие, — коротко ответил Громов.

— Плохой ты в этом смысле человек, Вася, — проговорил Королёв и ссутулился. — Слишком редко тревожишься без причины. Я же помню, какую бучу ты поднял тогда… перед взрывом.

— Вот и я о том же.

Они пошли дальше. Медленно. Оба молчали, потому что всё, что можно было сказать, сказано было в кабинете. Теперь и правда оставалось только ждать. А ждать в такие минуты оба умели плохо.

У выхода Королёв тяжело вздохнул и проговорил уже спокойнее:

— Ладно. Посмотрим. Может, зря мы тут сами себя изводим.

Громов не ответил.

Только посмотрел в окно на низкое небо и подумал, что очень хотел бы сейчас оказаться неправ.

— Хотя есть у меня одна идея, — продолжил Королёв и тоже посмотрел на небо. — Пошлём туда Ершова. Он такая заноза в заднице, что точно докопается до всего. Даже если там нет ничего — найдёт.

Они переглянулись и рассмеялись. О дотошном характере бывшего капитана КГБ в ЕККП уже ходили легенды вперемешку с анекдотами.

* * *

Когда нас с Гагариным развернули на Чкаловский, я ещё пытался цепляться за остатки иллюзий, пытался списать всё на какое-то другое совпадение. Но по прибытии на место понял, что зря пытаюсь.

Доехали мы в каком-то гнетущем молчании. Гагарин сначала пару раз попытался завести разговор на нейтральные темы, но быстро понял, что я сегодня не лучший собеседник, и замолчал. К счастью, он списал это на усталость и раздражение из-за сорванных выходных, а я не спешил его переубеждать в этом.

На месте нас встретили так, как и положено: по-деловому и быстро. В таких местах люди вообще не любят тратить слова на то, что и так понятно. Один сопровождающий провёл нас внутрь, другой забрал бумаги, третий коротко пояснил, что дальнейшие указания будут после размещения и уточнения графика.

Я слушал, кивал и одновременно цеплялся взглядом за всё подряд. Искал хоть что-то, пытался найти подсказки в лицах прохожих, в их походке, интонациях. Наблюдал, как они переглядываются между собой, есть ли здесь нервозность или, наоборот, слишком уж выверенная будничность.

Пока что ничего не увидел.

Обычная рабочая база, как и многие, которые я успел увидеть до этого. Ничего нового. Если и умалчивали что-то, то это была обычная секретность, когда половину тебе не договаривают не потому, что хотят что-то скрыть именно от тебя, а потому, что у них так вся жизнь устроена.

Нас разместили в небольшой комнате при служебном корпусе. Две кровати, стол, умывальник в конце коридора, серое одеяло, пахнущее казённым бельём, и окно, в которое было видно только кусок двора и стоящий под углом бензовоз. Вот и все удобства.

Юрий скинул сумку на кровать и посмотрел на меня.

— Ты какой-то сегодня совсем мрачный, Серёжа.

— Не выспался, — буркнул я.

Он цыкнул и согласно кивнул.

— Мы все не выспались.

И тут же, не дожидаясь моей реакции, добавил уже серьёзнее:

— Если что-то не так — говори.

В другое время я, может, и сказал бы что-нибудь уклончивое, но сейчас у меня внутри и без того все нервы были натянуты, как струны. Того и гляди лопнут. Поэтому я кивнул и пообещал:

— Если будет что говорить — скажу.

Он внимательно посмотрел на меня ещё секунду, потом тоже кивнул, принимая ответ таким, какой есть.

— Ладно. Тогда ждём дальнейших указаний.

Ждать я не собирался. Сидеть на месте и надеяться, что судьба сама вдруг проявит милость, — это не стратегия и не в моих правилах. Особенно сейчас, когда я знаю, что произойдёт, если я буду бездействовать. История не изменилась, всё осталось так же. Только на месте прежнего напарника Гагарина оказался я.

Через несколько минут я вышел в коридор под предлогом, будто хочу узнать насчёт дальнейшего распорядка.

У дежурного по корпусу я выяснил немногое. Расписание ещё уточнялось.