Космонавт. Том 5 - Феликс Кресс

Состав группы определяли наверху. Возможно, сегодня будет только вводный разбор, а сама работа — завтра. Возможно, наоборот, часть мероприятий начнётся с вечера. В общем, обычная история, когда решения спускаются по цепочке кусками и каждый на месте знает только тот кусок, который касается лично его.

Но одна полезная деталь всё-таки всплыла.

Полковник, который должен был вести с нами разговор, прилетел не отсюда, а из Москвы, и ждали его с минуты на минуту.

Значит, решение действительно важное. Не местная самодеятельность.

Я вернулся в комнату, посидел ровно столько, чтобы не вызвать лишних вопросов, и пошёл искать уже не дежурного, а кого-нибудь из технического состава. Не напрямую, конечно. В таких местах, если слишком нагло суёшь нос не в свою область, сразу начинаешь выглядеть человеком с нехорошим интересом.

На этот раз мне повезло, и довольно быстро. В коридоре соседнего корпуса я столкнулся с инженером, которого видел раньше на одном из совместных разборов в Звёздном городке. Близко знакомы мы не были, но лица друг друга мы часто видели, успели примелькаться. Он тоже меня узнал, остановился, поздоровался.

— Товарищ лейтенант. Какими судьбами?

— Нас сюда перекинули по распоряжению, — ответил я, пожимая его руку. — Сами пока толком не знаем, зачем именно.

Он усмехнулся.

— Это у нас любят.

— А вы здесь по самолётной части? — будто между прочим уточнил я.

— По ней самой.

— И как обстановка?

Он пожал плечами.

— Да обычная, в общем-то. Машины летают, техники работают, начальство требует невозможного, а потом удивляется, почему всё делается не за пять минут.

Сказано было так обыденно и привычно, что я даже на секунду расслабился.

— Серьёзных проблем нет?

Вот тут он посмотрел на меня чуть внимательнее, с подозрением.

Вот же ж, поспешил. Слишком в лоб. Пришлось выкручиваться:

— В нашем деле, знаете ли, ко всем «всё нормально» стоит относиться с некоторой долей подозрения.

Он немного расслабился, сменил позу, и напряжение чуть спало.

— Это правильно. Подозрение — полезное качество. Но если ты про аврал или поломку какую-то, то нет, ничего такого не видел.

Он замолчал, но потом добавил негромко:

— По крайней мере, мне об этом не говорили.

Его оговорку я тоже учёл. Не говорили ещё не означает, что их нет. Но это уже хоть что-то.

— А метео? — спросил я.

— Что метео?

— Не балует?

— Да вроде не особо. Но ты же знаешь, это не моя компетенция.

Я улыбнулся и протянул руку.

— Спасибо, — поблагодарил я.

По лицу знакомца я понял, что он хочет о чём-то спросить, но почему-то колебался. Он уже собрался идти дальше, но всё-таки спросил:

— А чего это ты так дотошно выспрашиваешь всё?

— Учусь, — пояснил я. — Пока не поздно.

Ответ его устроил, и он, наконец, отправился по своим делам.

Когда я вышел во двор, воздух показался ещё холоднее, чем утром. Небо висело низко, ровным серым пластом. Где-то в стороне прогревали двигатель. Звук был вязкий, тяжёлый и сегодня совершенно не радовал слух.

Я постоял несколько секунд, глядя вверх, будто мог что-то прочесть по этой серой каше.

Всё это было странно. Да и совпадений слишком много, чтобы махнуть рукой. Нужно сделать следующий ход. Только очень аккуратно.

Паникёр здесь никому не нужен. Человек, который начинает вдруг без оснований лезть в регламенты, в метеосводки и в предполётные бумажки, — тоже. Значит, нужен предлог. Желательно такой, который не противоречит ни моему положению, ни времени, ни обычаям.

Предлог нашёлся сам собой, когда нас наконец позвали на разговор.

В небольшом кабинете собрались четверо: мы с Гагариным, тот самый прибывший из Москвы полковник и ещё один подполковник из местных. Разговор пошёл скупой и без предисловий. Нам сообщили, что в ближайшие сутки планируется серия учебно-проверочных мероприятий по лётной линии, и часть слушателей-космонавтов будет задействована в них в качестве проходящих восстановление и подтверждение допуска. Формулировка была гладкая, правильная и оттого неприятная. Под неё можно подвести что угодно.

Гагарин слушал внимательно, только уточнил пару рабочих моментов и кивнул, принимая всё.

Я же дождался паузы и спросил:

— Разрешите вопрос, товарищ полковник?

— Задавайте.

— Состав вылетов и распределение по машинам уже определены?

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Частично.

— В таком случае прошу разрешения ознакомиться с программой на нашу группу заранее. Чтобы не тратить лишнее время уже на месте.

Полковник чуть прищурился.

— Боитесь не справиться, товарищ Громов?

Сказано было с едва заметной насмешкой.

— Наоборот, товарищ полковник. Не люблю импровизацию там, где можно заранее снять лишние вопросы.

Он помолчал пару секунд.

— Похвально.

Затем перевёл взгляд на местного подполковника.

— Дайте им после совещания вводную часть. Без лишнего.

— Есть.

Ура, первая победа. Это, конечно, не допуск к машине и даже не разрешение просмотреть бумаги по технике, но уже хоть что-то.

После разговора Гагарин задержал меня у двери.

— Ты что-то задумал?

— Пока только пытаюсь понять, чем нас собираются занять, — ответил я.

— И именно поэтому смотришь на всех волком?

— Просто день такой.

Он грустно усмехнулся и покачал головой.

— Серёжа, я ведь не дурак.

— Я знаю.

Он ещё секунду смотрел на меня. Потом тихо сказал:

— Ладно. Только если собрался лезть поперёк начальства, делай это с умом.

— Постараюсь.

— Вот и старайся.

На вводной нам дали минимум. Восстановительные полёты и контрольные элементы. Ничего особенного. Обычная, если смотреть со стороны, работа. Но одно словосочетание всё же привлекло моё внимание: погодное окно. О нём сказали, что оно маленькое, неустойчивое и с возможным ухудшением.

Я слушал, кивал, а сам думал, что делать дальше. Бежать с криком «Отменяйте всё!» — не годится. Это верный способ вылететь не только отсюда, но и из лунной программы.

Когда разбор закончился, я дождался момента, когда местный подполковник остался без лишних ушей, и подошёл к нему.

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться?

— Обращайтесь.

— Прошу разрешить мне перед завтрашней работой дополнительно ознакомиться с метеосводкой и ограничениями по зоне.

Он удивлённо поднял брови, но раздражения я в нём не чувствовал. Только любопытство.

— Зачем?

— Хочу освежить в голове картину до начала вылета. Всё-таки мы не местные, обстановку знаем хуже вашего.

Он посмотрел на меня, прикинул что-то в уме.

— Дотошный вы, товарищ Громов, — озвучил он свои выводы и подкрутил ус.

— Стараюсь быть полезным, товарищ подполковник, — изобразил я из себя ретивого и восторженного лейтенанта.

— Полезность и излишняя инициатива — не одно и то же, — поморщился подполковник. Видимо, я перестарался со своей актёрской игрой.

— Так точно, товарищ подполковник.

Он чуть помедлил и всё же сказал:

— С метео вас ознакомят. Но в пределах необходимого.

— Благодарю, товарищ подполковник.

Вечером