Огни Эйнара. (не)настоящая - Магда Макушева

ее первый супруг чуть ли не впервые за годы брака проявил по отношению к ней настолько открытое своеволие. — Ты должен был без вопросов встать на нашу сторону, как это сделали Саор и Грэм.

Сравнение с мужьями с резонансом — один из любимых способов супруги уколоть Илара. Когда-то это его по-настоящему ранило, указывая на неполноценность их связи, но теперь вызывало лишь усталое раздражение.

— Не нужно бесконечно повторять, насколько я никчемен как первый муж и защитник интересов семьи. Я понял твой посыл и с первого раза, — горько усмехнулся эйнарец, склоняя голову вбок и рассматривая женщину каким-то новым взглядом, в котором не читалось ни привычного равнодушия, ни смирения, ни желания как можно скорее погасить этот спор.

Висана опешила. Муж вел себя с ней сегодня как-то иначе. Слишком... уверенно и дерзко и оттого непривычно и ново.

Обычно любые конфликты подобного рода заканчивались в их союзе одинаково: Илар рано или поздно признавал свою неправоту, и между супругами снова наступало пусть и шаткое, но перемирие.

Что вообще держало эйру Висану в этом браке, раз резонанса за эти годы у них с первым супругом, несмотря на предсказания специалистов, так и не случилось?

Договоры между их семьями?

Пусть и призрачная, но перспектива позднего резонанса?

Мнение других эйр ее круга, где было не принято отказываться от таких перспективных и статусных мужей, как Илар?

Привычка?

Ощущение своей власти над жизнью этого мужчины?

Сложно было сказать наверняка.

Эйра Висана была просто уверена в том, что если Илар проявит непослушание и захочет официально расторгнуть их союз, то она вряд ли безропотно и спокойно согласится с его желанием.

Не потому, что она испытывает к мужу какие-то чувства — если они поначалу и присутствовали в их договорных отношениях, то уже давно исчезли, когда женщина познала то, что может подарить эйре энергетическая связь с другими, действительно подходящими ей по всем параметрам мужчинами.

Просто эйнарка эгоистично считала супруга своим, пусть и давно предчувствовала, что резонанса между ними никогда не будет. И отпускать этого мужчину от себя, а тем более давать ему возможность стать счастливым и найти свою пару с какой-то другой эйрой была не намерена.

Илар, кажется, уже давно смирился с подобным положением дел, но...

Почему же сейчас он не спешит идти навстречу, а наоборот, еще сильнее портит их отношения и еще упорнее расширяет и без того возникшую между ними трещину?

— Ты злишься, потому что твою слабость увидела та мужиковатая землянка. Я заметила, как ты на нее смотрел... — предположила Висана, вспомнив кое-что, что смутило ее еще в общем отсеке после инцидента с Эллой.

Именно поэтому эйнарка вернулась за мужем, а не покинула игровую зону с другими членами своей семьи.

Женщина почувствовала нечто, словно витающее в воздухе, когда Илар смотрел на ту землянку. Какое-то странное напряжение, которое ощущалось даже со стороны почти на физическом уровне.

Судя по тому, как сжались челюсти Илара, слова Висаны его и вправду не на шутку возмутили.

Вот значит как...

— Так вот какие женщины на самом деле тебя привлекают, — гадко ухмыльнулась эйра. — Грубые, некрасивые, да еще и побывавшие в постели синекожих, судя по расе ее выродка...

— Прекрати! — не выдержал Илар.

Но Висана прекращать не планировала. Реакция супруга, такая яркая, страстная и острая, вызвала в ней почти садистское удовольствие.

Сейчас Илар был совершенно не похож на обычного себя — холодного, порой даже опасного и жесткого, строгого и отстраненного, соблюдающего на публике все положенные формальности, а за закрытыми дверями достаточно скромного, тихого, мягкого и целиком подвластного ее воле и прихотям...

Эйнарке нравился этот контраст. Это волнующее ощущение того, что подобный мужчина, которого вне семьи опасаются и уважают многие, с ней становится послушным, словно ручной мяук...

Не потому, что он слаб по своей природе, а потому что слишком уважает женщин и не может проявить по отношению к ним свою темную и суровую часть характера, даже сталкиваясь с откровенным пренебрежением со стороны той, кого выбрал, пусть и под давлением семьи, в спутницы жизни без резонанса.

— Эта девка может быть даже переселенкой. Если не выйдет на Данаре... — продолжила издеваться над мужем эйнарка.

Илар замер, а затем его глаза будто вспыхнули если не радостью, то каким-то нездоровым воодушевлением.

— Значит, она эйра. И тебе придется относиться к ней с положенным уважением, — произнес супруг, прямо глядя Висане в глаза, что окончательно взбесило женщину.

— Эта землянка никогда не станет настоящей эйрой, даже если у нее в крови обнаружился нужный ген, — выплюнула она. — Но... раз тебя нравятся подобные ей уродливые недоженщины с задворок галактики... Так и быть, иди к ней, если ты настолько отчаялся. Я даже не буду тебе препятствовать. Но помни: если ты сделаешь этот шаг, возврата не будет. Та девка как раз твоего уровня — безвкусная и грубая дешевка.

— Я правильно понимаю, что ты готова предложить меня этой землянке, если она окажется эйрой? — ровным тоном уточнил у жены Илар, нисколько не смущаясь того, что она равняет его с товаром, который готова подарить другой потенциальной эйре, несмотря на высказанное по отношению к той высокомерное презрение.

Для коренных эйнарок вроде Висаны, особенно относящихся к старым семьям с чистой кровью без примесей генов иных рас, подобного рода отношение к разумным женского пола, даже переселенкам-эйрам, было, в общем-то, достаточно типичным и предсказуемым форматом поведения.

Привыкшие к поклонению мужчин на планете, где на каждую эйру приходилось по десять мужчин-эйнарцев, выросшие с осознанием своей исключительности, многие женщины Эйнара действительно считали себя чуть ли не венцом эволюции и высшими существами.

Мужчины их родной планеты, мягкие и благоговеющие перед женщинами, подпитывали эту уверенность, создавая у местных эйр чувство всесильности и уникальности, что не только возвышало, но и искажало и отравляло их восприятие мира и окружающих.

— Да, ты мне больше не нужен. Уходи, — повелительно махнула рукой эйнарка. — Я даже сама подам прошение в Комитет фиксации. Ведь ты прекрасно дал понять, что наша семья и Элла для тебя ничего не значат.

— Твоя семья и ваша дочь, Висана, — поправил эйру Илар. — Ты сама сделала все, чтобы отделить меня от всех вас и не устаешь постоянно указывать мне на мое место.

— Может, у тебя получится с такой, как эта… — брезгливо скривилась женщина. — Мужланка-человечка.