Мюзикл - Галина Владимировна Чернецкая

— А вы вообще кто? И почему решили нам помочь? — Александр приоткрыл один глаз и подозрительно посмотрел на Михалыча.

— Мы? Рабочие! Я вот литейщик! И смею вас уверить, очень и очень неплохой!

— Верю! — закивала я. — Но вот Александр верно сказал, что за интерес вам нам помогать был? Или вы решили нас в ловушку заманить, и сюда сейчас ворвутся эти охранники?

— Вот еще, — отмахнулся рабочий. — Ты уж прости, не знаю, как тебя зовут, но уже знаю, что его Сашкой, но казакам мы вас точно не отдадим. Из принципа хотя б. Ежели что, сами порешаем, да найдем где прикопать, а то и в чане каком утопим. Но этим гадам сраным точно не отдадим. Ни живых, ни мертвых.

— Меня зовут Олей, — ответила я невпопад. — И мне очень приятно слышать, что вы нас не отдадите, и не очень приятно, что сами порешаете.

— О, баба, — как-то не сильно удивился Михалыч. — Эх, глаза уже не те, подводить стали.

В этот момент дверь с шипением опять открылась, впуская еще трех человек.

Первым шел маленький и немного кривенький мужичок в драной робе, измазанной чем-то синим. Его голову украшала каска, съехавшая на левое ухо, а в правом ухе красовалась медная серьга. Следом, пригнув головы, шагнули два практически одинаковых на лица бугая в серых робах, испачканных чем-то красным.

— Вот, смотрите, — Михалыч ткнул в нас растопыренными пальцами. — Прям с небес спустились, как и было сказано. За спиной белые купола были, что-то такое тоже говорилось, не уверен, что именно так, мало ли…

— Погоди, Михалыч, не тарахти, — новенькие присели напротив нас и строго уставились на Александра. — Итак, мил человек, говори, зачем на завод пожаловали?

— Честно признаюсь, завод не был конечной целью нашего путешествия, — начал речь актёр. Даже глаза открыл и сел ровнее. — Мы с Олей направляемся по своим делам, были вынуждены совершить аварийную посадку с дирижабля, и немного не рассчитали скорость ветра, угодив на территорию вашего славного предприятия. А по нам сразу стрелять. Право слово, мы не шпионы, и не интересуемся сельской техникой. Ну, разве что немного. Я в детстве был большим поклонником песенки про синий трактор и поля. Ну, вы понимаете.

— Ваще нет, — признался бугай слева.

— Нихренашечки, — подтвердил бугай справа.

— Мы, честное слово, просто мимо пролетали, — прижала я руку к сердцу. — Отпустите нас, а?!

Четверо рабочих переглянулись и одновременно заржали.

— Нам нравится ваш оптимизм, — произнес тот бугай, что слева. Я обратила внимание, что на его робе на нагрудном кармашке был приколот значок с котиком.

— Ээээ…

— Вы серьезно рассчитываете выйти отсюда? — ответил вопросом на немой вопрос Михалыч. — Понимаете, мы всю жизнь в целом посвятили тому, чтоб выйти отсюда.

— Но ведь это завод, а не тюрьма.

Я невольно подалась вперед.

— Я не большой специалист по заводам, — аккуратно начала я, заметив, что Александр молча погрузился в созерцание своего богатого внутреннего мира. — Но мне казалось, что это такое место, где выпускают продукцию. Люди с утра приходят, а вечером уходят. Или я что-то путаю?

— Формально всё так.

Михалыч опять вздохнул.

— А по факту уйти особенно некуда, — произнес тот бугай, что с котенком. — Утром по звонку колокола нас сюда пускают. Вечером в теории выпускают. Но, как говорится, есть нюансы…

— Ладно, — прервал его мужик в съехавшей каске. — Не будем ходить вокруг да около. Это место хоть и называется заводом, но по факту тюрьма. Зайти можно. Выйти нет.

— Да почему? — вскочил Александр. — Если есть вход, то есть и выход.

— Входят сюда по спискам, — сжалился Михалыч и принялся рассказывать. — Списки у охраны. Выходят только те, кто выработал норму. А норма та каждый день повышается. Я и не помню, когда последний раз удавалось её достичь.

— Три года назад, — подсказал тот, который с котенком. — Новый мастер когда пришёл. Да, вы помните, что он почти сразу и ушёл.

— Ага, — покивал касочник. — В чане с расплавленным металлом его останки и нашли. Вот так отсюда обычно и уходят, ребятушки.

— А если не достиг нормы?

— Недостаток на следующий день переводит, — пояснил касочник. — Потом еще на следующий. Можно часть долга по выработке в счёт зарплаты списать. Но дураков нет. Так хотя бы получку можно через забор своим перекинуть. А если и от денег отказаться, то тогда всё это зачем?

— Ну, расплатиться с мнимым долгом, выйти да на другую работу устроиться? — предположил Александр.

Мужики переглянулись да заржали. Правда, очень уж невесело.

— Да нет её, другой работы. Вы там у себя в столицах к одному привыкли. А тут, на периферии, жизнь совсем другая. Не такая, как вы у себя привыкли. Метро, там, хренло, все дела.

— Ну, как нет? Совсем? — не поняла я. — Так ведь не бывает.

Михалыч вздохнул.

— Не, ну, формально есть. Можно на железную дорогу устроиться. Обходчиком. Работа не легче чем тут. Но там денег обычно не платят. Когда еды дают, когда еще чего. Мазутом могут расплатиться. Дёгтем. А семье как жить?

— А тут платят?

— Бывает, раз в год хозяин приезжает, так лично рабочих обходит, с каждым говорит, подарки дарит да рублем награждает.

— А ему не жаловались?

Александр так разволновался, что аж вскочил и принялся расхаживать между рядами.

— Были те, кто жаловался, да. Не без этого, как же. На них быстро управу нашли. Хозяин-то наказал кого-то, да уехал. А мы тут остались. С системой воевать сложно.

— Но можно, — рубанула я себя по коленке. — Можно!

— Можно. Вот лет пять назад поднимали рабочие бунт. Лозунги всякие говорили. Один даже на трактор влез, оттуда что-то вещал, про силы рабочих, про угнетенный класс и что-то там еще умное. Я уж и не помню всего.

— Я так понимаю, что ничего хорошего не получилось, — предположила я.

— Мы не трусы, — мрачно подал голос бугай справа, который до этого молчал. Я уж даже подумала, что он немой или вовсе дурачок какой. — Но у нас семьи там, за забором. А полиция столичная где-то там, далеко.

— Ситуация становится более понятной, — вздохнула я. — Мы имеем дело с заложниками. И произволом местных властей. Здесь хорошо бы пригодились рота пехоты и пара экипажей в прикрытии с воздуха.

— Оляяяяя, неееет, пожалуйста! — простонал Александр. — Нельзя решать все вопросы силовыми методами!

— Почему? — хором спросили мы с мужиками.

Александр отнял руки от лица и с удивлением уставился на нас, поочередно переводя взгляд с одного человека на другого.

— Вы серьезно?

— Вполне, — пожала