Посол - Владимир Кощеев

что это значит? – прошипел взбешенный Григорий Распутин. – Или твоих куриных мозгов хватает только на то, чтобы потасканным бабам юбки задирать?

Глава рода продолжал давить на сыночка, и Николай чувствовал, что ему не просто не хватает кислорода, у него начинают трещать ребра. Перед глазами расцветали белые узорчики, и лишь полыхающие магическим светом глаза отца не давали потерять фокус.

– Это значит, что ты весь род под топор палача подвел, выродок, – шипел Григорий Распутин. – Романов никого не пощадит, всех зачистит, будто никогда и не было. Но тебя, тебя, выродок, я убью сам…

Сложно сказать, повезло Николаю или нет, но в их беседу с отцом вмешалась третья сила.

Дверь в кабинет главы рода вылетела.

– Всем оставаться на своих местах, работает императорская гвардия!

Глава 13

Москва, кабинет владельца

Акционерного Общества «Неевклид»

Илья Алексеевич Лобачевский

– Александр просил отсрочку до конца недели на собеседование наших сотрудников, – по громкой связи говорил Андрей Лобачевский своему отцу. – Я пообещал, что команду придержим.

Лобачевский-старший недовольно скривился. Ох уж эта юная самодеятельность, все-то хочет сделать по белому да по-честному. И откуда только такая наивность берется, не мальчик ведь уже.

– Андрей, у них наверняка возникли, как это говорится, «непредвиденные обстоятельства» с финансами, – покровительственным тоном произнес Лобачевский-старший. – Взяли в аренду шикарный офис, обставили его, денежки-то и кончились. Там же руководители-то и смех и грех: сирота да девка.

– Отец, – раздраженно прервал излияние снисходительной желчи Андрей, – у ребят действительно проблема с помещением. Но не потому, что деньги на нем кончились, а потому что ночью его взорвали.

Лобачевский-старший, помешивающий в это время сахар в чашке с кофе, удивленно дзынькнул ложкой.

– Взорвали? – не скрываясь, удивился глава рода. – Ты уверен?

– Утром мне об этом сказал Александр, – уверенно заявил Андрей.

– Пф! Мало ли что он там тебе сказал… Наверняка ищут, что можно оставить в залог для корпоративного кредита…

– Я склонен ему верить, отец, – спокойно произнес наследник рода. – Но ты, думаю, можешь обратиться к боярину Нарышкину. Если ночью был взрыв в помещении Мирного, тот об этом наверняка знает.

– Поучи еще меня, – буркнул Лобачевский-старший. – В общем, так, команду я для них целую неделю держать не буду.

– Отец, я дал слово.

– А надо было думать, прежде чем что-то обещаешь!

Андрей знал, что больше жажды наживы у его отца только страх потерять аристократическое лицо. Все же по меркам империи титулом они обзавелись недавно и все еще доказывали окружающим свое право на принадлежность к высшему социальному слою.

– Отец, это будет выглядеть как слабая позиция внутри рода, – заметил наследник.

Лобачевский-старший недовольно цокнул, вынужденно соглашаясь с доводом.

– Ладно, до конца недели, – нехотя произнес он. – Но с оплатой за простой!

– Отец!

– Вот именно, я – отец, глава рода. Пустишь контору по миру без меня своей наивной простотой!

Андрей помолчал, борясь с желанием вызвериться на отца или по старой привычке согласиться с его решением. Выбрать юноше не удалось, так что он нашел третий вариант.

– Поговорим об этом позже, а сейчас мне пора, – произнес наследник и нажал отбой.

– Мамкин делец, – буркнул Лобачевский-старший, возвращаясь к чтению увлекательных новостей про новейшие интегрированные платы.

В это же время телефон на столе зажужжал. Раз, второй, третий. Илья Алексеевич совсем по-плебейски матюгнулся и взял трубку, чтобы посмотреть, что же заставляет ее так неистово вибрировать.

А пролистав сообщения, почувствовал, как глаза лезут на лоб.

Взрыв на Хамовнической набережной…

Авария с участием наследника Темниковых…

Нападение на особняк Распутиных…

И самое восхищающее и пугающее одновременно – арест Григория Распутина.

Давненько никого из аристократов под конвоем мордой в пол не увозили бравые гвардейцы императора.

Лобачевский-старший дураком не был, а потому, проникнувшись изобилием событий за ночь, решил все-таки удостовериться и черканул текстовое сообщение боярину Нарышкину.

«Виктор, здравствуй. Не будешь ли ты так любезен подсказать, господин Мирный как-то связан с произошедшим ночью? Встал вопрос о сохранении команды под его проекты».

Ответ пришел далеко не сразу.

Илья Алексеевич успел допить чай, погрузиться в очередную научную статью и даже подумать о том, не пора ли отобедать, когда, наконец, телефон прожужжал входящим сообщением от Нарышкина.

«Я бы сохранил».

Илья Алексеевич долго-долго пялился в это короткое предложение, затем отложил мобильник и ткнул в кнопку стационарного телефона. Его помощник секретарем не был, но некоторые, особые поручения Лобачевский-старший мог доверить только ему.

– Костик, а будь любезен, – заговорил Илья Алексеевич, – подбери какой-нибудь подарок от меня боярину Нарышкину. Нужно сказать ему очень и очень большое «спасибо».

Разговоры

– Вы слышали, Григория Распутина арестовали?

– Да вы что?!

– Я слышал. Говорят, его увели заломанного, как какого-то простолюдина!

– Это дурной знак. Если гвардия не церемонилась, то и император не будет…

– Ну почему же сразу дурной? Знак прекрасный. Лучший, можно сказать, из всех знаков, связанных с этой семьей.

– Отчего же?

– Оттого, друг мой, что все имущество Распутиных после усечения голов отойдет короне. А там, если правильно поговорить с Всеволодом Алексеевичем, то можно будет что-то и себе приобрести по бросовой цене.

– А и действительно, прекрасный знак. Мне всегда нравился их текстильный заводик в Покровском.

– Да, знаете, недурственное производство. Но я больше склоняюсь к посевным площадям, они так удачно граничат с моими.

– Господа, вы делите шкуру неубитого медведя. Смею напомнить, что у Григория есть сын. Даже если отца казнят, наследник рода уже совершеннолетний.

Один из собеседников недовольно цокнул:

– Да тот наследник недалеко от своего папаши ушел. Наверняка во всех делах замазан, а может, и свои делишки уже начал проворачивать. Если Григорий не сторгуется за жизнь сына, то и наследника ждет участь незавидная.

– Говорят, у Распутиных был компромат на половину влиятельнейших людей Российской империи. Если Григорий отдаст его императору, то, возможно, и сторгуется.

– Ну, вы как хотите, а я комплимент Всеволоду Алексеевичу от своего имени все-таки отправлю. Мне не сложно, а в дальнейшем может и пригодиться.

– И то верно.

– Дело говорите, да.

Императорский Московский Университет

Александр Мирный

– Алекс, у меня для тебя есть небольшой презент.

Иван заявился спустя три дня после моего визита к Распутину.

Я в этот момент сидел в общаге в своей комнате и превозмогал очередную сонную литературу по юриспруденции. И время от времени задавался вопросом, как я вообще опять оказался за партой. Иван же, отсутствовавший большую часть времени эти дни, явился с рожей такой довольной, что хотелось скормить ему лимон.

– А? – переспросил я, поднимая голову от параграфа про нечто, не отложившееся в моей голове.

– Собирайся, заводи свою ласточку, поехали, съездим в одно местечко, – скомандовал цесаревич.

– Если твой презент ходит на высоких шпильках и имеет почасовую оплату, то я сегодня не готов, – честно признался