Посол - Владимир Кощеев

строили на совесть, и шанс найти тулуп в оконной раме стремился к нулю. Строили здание сначала для внутреннего пользования, планировав перевезти сюда каких-то государственных служащих, потом передумали и отдали в аренду разным компаниям поэтажно.

Из приятного – в комплекте к зданию шла управляющая компания, которая тоже теперь оказалась на моем балансе.

Из неприятного – расходы у здания были мама дорогая, и аренда покрывала это удовольствие тютелька в тютельку. Впрочем, я уверен, если провести аудит управляющей компании, наверняка можно много интересного обнаружить. Но точно не деньги на ремонт раскуроченной мной же самим территории.

– А кто-нибудь подумал, как бедный студент будет эту махину содержать? – спросил я, подняв глаза от бумаг на Ефима.

Тот при слове «бедный студент» невольно дернул щекой, но в целом сдержался.

– Насколько мне объяснил Виктор Сергеевич, ночью на территории произошел некоторый инцидент… – начал он.

Ага, «инцидент».

– …и Виктор Сергеевич попросил передать на словах, что этот момент будет урегулирован администрацией государя, – закончил мысль Ефим.

– А больше Виктор Сергеевич ничего не просил передать? – с сомнением спросил я.

– Увы.

Ну, в целом все понятно. Отгрохала боковая ветвь Романовых себе суперпомпезный бизнес-центр, а кто-нибудь, кто умеет деньги считать, например государь, отказался выдавать баблишко на содержание такой недешевой конструкции. Площади немного перепрофилировали, а потом и вовсе решили вручить особо отличившемуся пацану.

Видимо, в надежде, что тот его пустит с молотка обратно.

Но да хрен вам, господа великие комбинаторы, я этот домишко через год под самую крышу забью разработчиками и прочими хипстерами, которые будут помогать мне буквально из воздуха вытряхивать золотишко.

– Что ж, тогда прошу передать мою глубокую благодарность Виктору Сергеевичу, что похлопотал о бедном студенте, – кивнул я.

Панов еще раз дернул щекой, но мужественно воздержался от комментариев.

На том и разошлись. Он – в машину, я – в здание общежития досыпать.

* * *

Ожидаемо, но утром Иван так и не появился ни в общежитии, ни в столовой. Я же мысленно пребывал в списке дел по поводу новой недвижимости и в разговоре за столом не участвовал, предпочитая слушать.

– Папа сказал, все общество жаждет крови Распутиных, – проговорила Нарышкина, не особенно пытаясь снизить тон.

– Какое удивительное единодушие, – хмыкнул Нахимов.

– Это-то и пугает, – отозвался Ермаков. – Если Николай тут появится, его просто разорвут.

– И правильно сделают, – без какого-либо сожаления заявила Демидова. – Давно было пора эту падаль усечь на размножение. Пару веков как.

– Дарья, – укоризненным тоном произнес Ермаков, глядя на свою невесту.

– Что? – Девушка вскинула идеально выщипанную бровку. – Все знают, что эта пакость совала свой поганый нос во все дела. Пыталась добывать компромат, а где не могла – старалась придумать. И все в рамках законов Российской империи! Уму непостижимо.

– Ну, теперь недолго осталось им княжить. А то, кто знает, может быть, и дышать, – не менее злорадно отозвался Лобачевский, от которого я вот вообще не ожидал никакой агрессии в принципе.

– Не торопились бы вы с выводами, – вздохнула Мария. – Если верить слухам, у Распутина столько на каждый род накопано и накоплено, что он легко сможет купить у государя уж если не свою жизнь, так хоть жизнь наследника.

Тут уж я, прямо сказать, не удержался.

– Или нет, – вставил я, не отрываясь от своей тарелки.

– Или нет, – эхом повторила Нарышкина.

Их хваленое общество еще не знало, что откупаться Распутину нечем, но все бодро строили теории и заговоры.

– В любом случае Николай точно не арестован, – продолжила Нарышкина, – а значит, наверняка где-то прячется и вынашивает планы мести.

Я усмехнулся, почти что оскалился, но комментировать не стал.

Если младший Распутин высунет нос из своего укрытия, я отрублю его ему по самую глотку. И вряд ли кому-то придет в голову заступиться за опального княжича. А то, может быть, и наградят еще, кто этих абсолютных монархов знает.

– В любом случае наша горячая молодежь бурлит. Надо бы куда-то выплеснуть энергию, – произнес Тугарин, выразительно посмотрев на меня.

– Десять процентов от ставок в казну клуба, и вы можете устраивать любой мордобой, – легко согласился я.

– Вот это по-нашему! – сразу же широко заулыбался Алмаз. – А то, право слово, хочется размяться уже по-настоящему, а не на скучных тренировках!

При слове «тренировки» я прямо почувствовал, как где-то Разумовский обещает вытрясти из меня всю душу при ближайшей встрече. С трудом протолкнув кофе сквозь глотку, я согласно покивал Тугарину.

– Да, хорошая идея, – оживился Ермаков.

И разговор перетек в русло составления турнирной таблицы.

Я же нагуглил в телефоне фотку «Аурума» и, пододвинув телефон Василисе, негромко произнес:

– Я нашел нам новый офис.

Задумчиво жевавшая бутерброд с сыром Корсакова округлила глаза:

– Алекс, здесь же аренда стоит бесконечно много! – громким шепотом ответила девушка.

– У меня скидка, – усмехнулся я.

– И большая? – нахмурилась девушка.

– Ну… Как владельцу.

Рядом закашлялся Лобачевский, который сидел слишком близко. Бедолаге даже при особом желании, которое он не факт что испытывал, просто некуда было деваться: площадь стола не позволяла слишком отдалиться друг от друга.

Но, как прилично воспитанный аристократ, Андрей сделал вид, что подавился он чисто случайно. Слюнка не в то горло пошла.

Москва, Кремль

Виктор Сергеевич Нарышкин

Входить в кабинет государя было страшновато. Когда Романовы гневаются, головы летят не только в переносном смысле. Могут еще летать предметы и люди, да и вообще все, на что упадет монарший взгляд.

До этого года в принципе Нарышкин считал, что у него непыльная работенка. Ну, бывали всякие неинтересные потерявшие берега леваки. Случались террористы. Но поймать их, собрать доказательную базу и посадить на кол было как два пальца, кхм, об асфальт.

Но за последние пару месяцев у боярина Нарышкина не только седины на голове прибавилось, но и сердце стало неприятно давить. Дмитрий Алексеевич часто гневался, и гневом этим можно было снести половину столицы, не то что какого-то там боярина.

– Какая падла охренела настолько, что решила на моего сына в моей столице напасть?!

Император не орал, нет. Он шипел. Еще немного – и, казалось, у Дмитрия Алексеевича Романова пойдет дым из носа, как у огнедышащего дракона в гневе.

– Наемники, государь, – склонив голову, ответил Нарышкин.

– «Наемники», – передразнил император. – Это все, что ты можешь мне сказать?

– Фарш не допросить, – мрачно ответил боярин. – Но судя по тому, что нам удалось собрать на месте, – хорошие наемники, элитные. В международном розыске давненько числятся, успели понаследить на половине карты мира.

– Что, думаешь, покровители Распутина решили финальный аккорд сыграть? – задумчиво проговорил Дмитрий Романов, побарабанив по столешнице.

– Сложно сказать, – покачал головой Нарышкин. – Если найдем куратора, который засветит нам их последний контракт, можно будет ответить наверняка. Но это слишком широкая география. Я бы на месте этого человека сейчас копал себе бункер лет на сто.

Дмитрий Романов раздраженно рыкнул, и по комнате прокатилась волна силы.

– Государь, может быть,