Владимир, Сын Волка 6 - RedDetonator

— Например? — спросил Орлов.

— Например, перевооружением на новый промежуточный патрон, — ответил Штерн. — Программа длится уже почти шесть лет, а удобоваримых результатов всё нет и нет. Пока мы не выбрали лучшее из худшего, нужно заморозить эту программу — Минобороны недовольно предлагаемыми вариантами, конструкторы тоже недовольны, поэтому лучше оставить всё, как есть, а зарезервированные средства и мощности направить на более приоритетную программу.

Новый промежуточный патрон является больной темой, которая мучает советское руководство уже шестой год.

Сначала эта разработка встретила сильный скепсис, потому что военные сомневались, что бронирование будет совершенствоваться настолько быстро. Это вызывало сопротивление и возражения против разработки.

Но в ходе Афгано-пакистанской войны было получено подтверждение, что патроны промежуточного калибра, что 5,45×39 миллиметров, что 5,56×45 миллиметров, даже бронебойные, никак не эффективны против передовых образцов индивидуальной бронезащиты, которые в будущем, неизбежно, станут основными.

Штурмовой пассивный экзоскелет ЭП-25М-3, применявшийся при штурмовых действиях, предполагающих очень близкий огневой контакт, показал себя неуязвимым даже для бронебойных патронов промежуточных калибров.

Подразделения ХАД, получившие в своё распоряжение до 1,5 тысяч комплектов ЭП-25М-3, отметили резко сократившийся процент смертей и ранений — до этого подобные данные поступали от «Вымпела» и «Альфы», а также от спецподразделений МВД.

То есть, в отдельных случаях, советский патрон 5,45×39 миллиметров уже неэффективен, и с годами ситуация будет только ухудшаться, а модернизационный потенциал патрона уже практически исчерпан.

Разработанный ЦНИИточмаш патрон 6,5×39 миллиметров не устраивает Советскую армию, несмотря на то, что полностью соответствует техзаданию. 2998 Джоулей дульной энергии, высокая настильность, высокая пробивная способность — всё это, в значительной степени, обесценивается сложностью разработки оружия под этот патрон.

Вернее, даже оружие под этот патрон уже есть — штурмовая винтовка ТКБ-0197. Только вот испытания показывают, что вести прицельный огонь очередями из неё практически невозможно, несмотря на предусмотренные меры по компенсации отдачи.

Армия недовольна ни ТКБ-0197, ни прототипами от других КБ — требует либо уменьшить мощность патрона, что противоречит ТЗ, либо разработать что-то получше.

Никонов разрабатывает под новый патрон штурмовую винтовку со сбалансированной автоматикой, и она выглядит перспективно, потому что такая автоматика, в значительной степени, решает проблему мощной отдачи и сопутствующего ей подброса ствола, но разработка проблемная и обещает затянуться на годы.

А пока нет устраивающего оружия, разворачивать производство патрона нежелательно, поэтому ГКО уже давно склоняется к мысли, что нужно придержать программу и дождаться адекватного оружия.

— Возражения имеются? — спросил Орлов, окинув взглядом всех присутствующих членов Совета обороны СССР.

— Я не то, что не возражаю — я поддерживаю, — высказался Жириновский.

— Поддерживаю, — сказал генерал Диков.

— Поддерживаю, — сказал генерал Пуго.

Остальные промолчали.

— Товарищ Штерн — необходимо изучить предлагаемую ЦНИИГО программу и уточнить смету, после чего, если не будет замечаний, взять её в работу, — распорядился Орлов. — А программу перехода на новый промежуточный патрон частично замораживаем. Никакого масштабного производства не начинаем, но продолжаем финансировать разработки.

Марина Федорович, судя по её лицу, очень обрадовалась этой новости — наверное, она не верила, что ей предварительно одобрят настолько грандиозный проект.

— На этом объявляю это заседание законченным, — сказал Орлов. — Возвращаемся по своим местам.

*СССР, РСФСР, Москва, Ждановский район, Дом воинов-интернационалистов, 8 февраля 1999 года*

— Хорошо, товарищ Варенцов, можете быть свободны, — произнёс Александр Львович Тугаринов. — Результаты получите электронно. Если результат будет положительным, то вам необходимо будет следовать приложенным к письму инструкциям, а если отрицательным, то у вас останется последняя попытка.

— Вас понял, — ответил ему Иван и покинул аудиторию.

Собеседование по итогам серии письменных и графических тестов было выматывающим — коллегия психиатров осыпала его вопросами, никак не связанными друг с другом, демонстрировала ему какие-то картинки, требуя описать свои ассоциации, а затем показывала короткие ролики и отслеживала его реакцию.

Всё это время на нём были датчики пульса, давления и какая-то сетка на голове — похоже, что они мало верят его словам и опираются на реакцию его тела.

Выйдя из Дома воинов, он встал у мусорной урны возле лавки и закурил.

«Может, на завод пойти или в институт попробовать поступить?» — задумался Варенцов. — «Ещё не поздно — на завод вообще никогда не поздно».

Ещё он всё чаще думает о том, что не так уж и надо ему в группу Файзиева — можно и в армию вернуться.

«На войне свет клином не сошёлся», — пришёл он к выводу.

И всё же, он склоняется к мысли, что хочет в «Тайфун», потому что там служат все его настоящие друзья.

Юрий Цой, который тоже хотел завербоваться в группу Файзиева, заключил контракт, но, по итогам тестирования и беседы с психиатром, отправился на клиническое лечение — оказалось, что война поцарапала его даже сильнее, чем Ивана…

Сейчас, спустя месяцы терапии, Варенцов воспринимает случившееся, как благо — всё это не могло привести ни к чему хорошему.

Некоторые из отказавшихся от терапии ветеранов спились, а кто-то свёл счёты с жизнью — это происходит гораздо чаще, чем показывают по телевизору или пишут на новостных сайтах в Сети.

«А это ещё что за…» — подумал чуть не уронивший сигарету изо рта Иван.

Из пассажирского ПАЗика с табличкой «Дети» на площадку перед Домом воинов вышла группа школьников, одетых очень странно — на них какие-то разноцветные мантии, поверх которых надеты зимние куртки, а на головах остроконечные шляпы с широкими полями. В руках они держат какие-то палочки, а у некоторых мётла.

— Строиться в колонну по двое! — властным тоном рявкнул самый высокий из этих школьников. — Гриффиндорцы — за мной!

Школьники, чеканя шаг, строем прошли в Дом воинов-интернационалистов, а Варенцов терялся в догадках, что это такое.

«Какое-то новое пионерское движение?» — предположил он. — «С мётлами — наверное, будут убираться, на добровольных началах…»

Но ему стало интересно понять, что он только что увидел, поэтому он достал телефон и набрал номер единственного человека из его круга общения, который может знать, что это такое.

— Да, пап? — ответил на вызов его старший сын, Иван.

— Привет, сынок, — приветствовал его Варенцов. — Можешь говорить?

— Да, могу, но только недолго, — ответил сын.

— Я только что видел каких-то странных школьников, в мантиях, странных шляпах и с мётлами, — перешёл Варенцов к сути. — Что это значит?

— А, это фанаты Гарри Поттера, — ответил сын. — Их сейчас много…

— Что за Гарри Поттер? — с недоумением спросил Варенцов-старший.

— Да книжка такая, одной популярной британской писательницы, — объяснил Варенцов-младший. — В позапрошлом году вышла «Гарри Поттер и Философский камень», а в прошлом году «Гарри Поттер и Тайная