Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов

потом дипломатические миссии, а теперь вот мирный договор с азиатскими королевствами. Кто-то наверху всерьёз решил, что если надеть на льва дорогой мундир и научить его кланяться на приёмах, лев со временем перестанет быть зверем.

И по всему выходило, что у Родиона получалось обмануть эту старую кучку дураков…

Только вот Розу было не обмануть. Она слишком хорошо помнила, о каком человеке идёт речь, и на что способны те самые руки, которые сейчас пожимают руки азиатских послов.

Пальцы сами прошлись по краю маски, по тому месту, где филигранное серебро переходило в кожу.

Роза давно перестала замечать её вес. Только к вечеру маска иногда начинала жать, и тогда приходилось снимать её на пару часов перед сном, оставаясь наедине с собственным лицом, которое она в последний раз видела целым лет семь назад. Зеркал в комнате не было, и вообще нигде в её покоях зеркал не водилось, кроме одного маленького, в которое она заглядывала каждое утро, чтобы лишний раз напомнить себе, как именно она теперь выглядит и кому именно она этим обязана.

Бокал она швырнула, даже не думая, просто в какой-то момент рука уже размахнулась, стекло уже летело через всю комнату, и останавливать его было поздно, да и, честно говоря, не очень-то и хотелось. Хрусталь звонко лопнул о стену, осыпался по полу мелкими сверкающими крошками, и по светлой штукатурке медленно поползло вниз тёмное красное пятно, оставляя за собой неровные потёки, похожие на старую кровь.

— Высокомерный ублюдок, — шёпотом произнесла она.

За дверью тут же застучали каблуки, и Роза по одному этому стуку уже поняла, что её помощница перепугалась до состояния полного идиотизма.

Она поморщилась. Семь лет ушло на то, чтобы вылепить из этого места заведение, где клиенты платят не за выпивку и не за девочек, а за иллюзию приличной жизни. И всё равно стоит хозяйке разбить один бокал, как прислуга тут же несётся по коридору с топотом стада перепуганных коров. Какая дура…

Дверь осторожно приоткрылась и в щель опасливо протиснулась голова Виктории, той самой новенькой помощницы, что прибилась к заведению совсем недавно. Молоденькая, старательная, в Сечи всего ничего, и за этот короткий срок так и не успела усвоить простейшую вещь, что прежде чем сунуть нос в покои хозяйки, неплохо бы постучаться.

— Госпожа… с вами всё в порядке?

Роза неспешно повернулась от окна и одарила девицу долгим тяжёлым взглядом.

— А что, похоже, что всё в порядке?

Сказала тихо, без нажима, и именно от такого тона Вика побледнела сильнее.

Роза неторопливо подошла к столику, взяла салфетку и аккуратно, палец за пальцем, вытерла руки от вина. Двигалась она ровно с той скоростью, какую требовал момент, ни быстрее, ни медленнее. Светская выучка, в конце концов, ценна именно тем, что вбивается на всю жизнь.

— Сколько раз я говорила тебе подбирать нормальных девочек? Почему ко мне вчера явился Щербатый, чуть не плюясь от злости, и сообщил, что одна из этих подстилок устроила ему истерику и отказалась обслуживать?

Виктория нервно сглотнула.

— Госпожа, вы просто не представляете, что он от неё просил… там такое…

— Мне глубоко наплевать на то, что он просил!

Роза медленно подняла взгляд, и Вика осеклась на полуслове.

— Этих шлюх сюда привозят не для того, чтобы они получали удовольствие, а для того, чтобы они приносили мне деньги! Большие деньги! И если у какой-то из них вдруг проснулась гордость, я с превеликой радостью отправлю её за Урал, пусть там обслуживает местных отморозков и каждое утро вспоминает, как замечательно ей жилось у меня! Уже через пару месяцев эта дура будет на коленях молить богов, чтобы её вернули обратно, и будет согласна на что угодно, лишь бы снова вылизывать Щербатому всё что он попросит! Только вот пути обратно у неё уже не будет!

Виктория опустила глаза в пол.

— Простите, госпожа. Я поговорю с Люськой. Обещаю, такого больше не повторится.

— Разумеется, не повторится.

Роза двинулась к ней медленно и плавно, без всякой спешки, ровно той походкой, какой подходят к загнанному в угол зверьку. Виктория тут же сильнее вжалась спиной в дверь, и Роза мельком отметила, что со стороны эта картина, наверное, выглядит даже забавно: взрослая женщина в дорогом халате наводит ужас на здоровую крепкую девицу одним лишь тем, что плавно идёт по комнате. Но в её заведении эту науку усвоили давно: когда хозяйка начинает говорить тихо и ласково, нужно начинать молиться. Кричать Роза не любила и почти никогда себе этого не позволяла. Кричат те, кто ещё не научился добиваться своего иначе.

— Чтобы завтра этой дуры не было в Сечи. Ты поняла меня?

Виктория побледнела ещё сильнее, но всё-таки сумела выдавить из себя тихое:

— Госпожа… ей ведь некуда идти…

Роза подошла к ней вплотную. Несколько секунд просто разглядывала её сверху вниз тем тяжёлым неподвижным взглядом, от которого у Виктории начали мелко подрагивать колени. Потом неторопливо взяла её за подбородок двумя пальцами, и заставила поднять голову.

— Послушай меня внимательно, девочка, — голос у Розы был мягкий, низкий, с лёгкой хрипотцой. — Мне совершенно безразлично, куда она пойдёт. В бордель для рудокопов. На улицу. Подыхать в канаву. Но если из-за одной тупой сучки у меня начнутся проблемы с клиентами, следующей отсюда вылетишь именно ты. Теперь поняла?

У Виктории дрогнули губы.

— Да, госпожа.

Роза подержала её подбородок ещё несколько секунд, ровно столько, сколько требовалось, чтобы фраза успела осесть у девицы где-нибудь глубоко внутри, а потом разжала пальцы.

— Вот и умница. А теперь иди. И до вечера меня ни для кого нет.

— Да, госпожа…

Виктория торопливо кивнула и выскользнула за дверь, постаравшись закрыть её как можно тише.

Роза постояла посреди комнаты в полной тишине. Где-то под полом негромко играла музыка, неспешная, расслабленная, как раз такая, под какую гостям приятно расслабляться. За стеной засмеялась какая-то женщина, ей пьяно ответил мужчина, потом женщина засмеялась снова. Обычный, ничем не примечательный вечер в её заведении.

Роза неторопливо подошла к ковру, подняла с него скомканную газету и расправила.

Родион смотрел на неё с первой полосы спокойно и уверенно, до тошноты довольный собой. Хорошее, кстати, изображение получилось. Сразу видно, что позировал он маго-художнику ровно столько, сколько от него требовалось, и ни секундой больше, потому что Родион вообще никогда в жизни не делал лишних движений.

Роза медленно провела пальцами по его