Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

Но я собирался не просто читать эти документы. Я вышел на охоту. Просеивая тонны песка, я старался найти алмаз. Ну или на худой конец крупинку золота. Председатель, видимо, изначально собирался козырнуть лишь какой-то одной бумажкой, и это просто чудо, что мне удалось экспроприировать весь архив целиком.

Я методично просеивал бюрократическую породу, и вот блеснула первая золотинка. Затёртый счет двухлетней давности, выставленный неким ООО «КапСтройТрест». К нему прилагался длиннющий, на три листа, перечень выполненных работ с итоговой шестизначной стоимостью. Интересно. Откладываем в сторону, формируем первую стопку.

Листаю, «сканирую», читаю, снова листаю. Ага! А вот и ещё одна золотинка. Копия технического заключения о состоянии дома. Эта бумага посвежее. Отправляется следом за счётом. Первый кластер нестыковок сформирован.

Но это всё лежало на поверхности, а мне нужно было бурить глубже. И я бурил. И на свет появился старый технический паспорт БТИ. Отлично, это начало для второй стопки. А следом за ним из недр папки вынырнула совсем уж ветхая бумаженция — кадастровый план, датированный какими-то доисторическими годами. И зачем только они вообще сохранили этот бумажный реликт в рабочей документации?

Я максимально бережно развернул лист. План едва не рассыпался у меня в руках прямо по жёлтым линиям сгиба, угрожая превратиться в труху. Я впился взглядом в выцветшие чертежи и границы участков. А вот это уже по-настоящему интересно! Схема кардинально расходилась с более новыми документами. Но этот хрупкий носитель нужно было срочно спасать — как минимум немедленно оцифровать и сделать качественную копию, пока он не распался на атомы от малейшего сквозняка.

В этот момент в дверь деликатно постучали, и она приоткрылась.

— Дядя Илья, я вам чай принесла!

Света запорхнула в комнату. На её лице играла робкая улыбка, а в руках опасно балансировала дымящаяся кружка и тарелка с печеньем.

— Только не на стол! — крикнул я.

Девочка вздрогнула, словно от удара током. Её рука дёрнулась, и добрая половина чая выплеснулась через край чашки на ковёр. Света замерла, испуганно вжав голову в плечи и глядя на меня широкими, полными страха глазами.

— Прости, — я виновато поднял руки. — Прости меня, пожалуйста. Я совершенно не хотел тебя пугать. Просто здесь разложены документы. Очень важные документы. Одна пролитая чашка, и мы проиграем дело.

— Хорошо… я тогда обратно на кухню унесу? — тихо спросила она, осторожно пятясь в коридор.

— Да, пожалуйста. Поставь там, я скоро приду, — ответил я.

Света скрылась за дверью, а я снова с головой погрузился в изучение информационного массива. Однако дальше «бур» пошёл тяжело — в основном мне попадалась лишь откровенно «пустая порода». Десятки страниц бессмысленной переписки, типовые договоры на вывоз мусора и прочая канцелярская шелуха, служившая лишь для придания папке солидного веса.

Ещё несколько специфических бумаг, вызвавших у моей логики обоснованные подозрения, я отложил в третью, новую стопку. На первый взгляд они выглядели безупречно, но их внутреннее содержание требовало проверки путём отправки официальных запросов в различные государственные инстанции и ведомства. Благо статус адвоката Манькова давал мне на это полное процессуальное право — местная бюрократическая машина была обязана отвечать на адвокатские запросы в строго установленные законом сроки.

Но вдруг я отчётливо почувствовал на себе взгляд и медленно обернулся. Света стояла в дверном проёме. Прислонившись плечом к косяку, она внимательно наблюдала за моими изысканиями.

— Быть юристом… это значит вот так целыми днями копаться в старых бумагах? — тихо спросила девочка, не решаясь переступить порог комнаты.

— Не без этого, — честно признал я, откидываясь на спинку стула. — Анализ документарной базы действительно составляет львиную долю всего процесса.

Света сочувственно вздохнула, глядя на возвышающиеся бумажные стопки.

— Скучно, наверное?

— Скучно⁈ — я возмутился настолько искренне, что даже сам немного удивился силе этой эмоции. — Да ты что!

Я стремительно развернулся к столу, порылся в папке и уверенным движением выудил оттуда лист. Это была та самая недавно найденная копия технического заключения, я потряс ею в воздухе.

— Смотри. На первый взгляд — это просто документ с напечатанным на нём скучным текстом, — начал я объяснять. — Но на самом деле это поле боя. Настоящее сражение! Каждая запятая здесь, как заложенная мина, а каждая цифра — это чья-то ложь или уловка. И когда ты находишь нестыковку, когда ты видишь, как хитрая схема начинает трещать по швам от одной-единственной даты… поверь мне, Света, это вообще не скучно. Это настоящая охота.

— Приключение? — глаза Светы вдруг загорелись живым, неподдельным интересом, а от прежнего испуга не осталось и следа.

— Скорее, магия Закона, — совершенно серьёзно ответил я.

— Магия? — звонко рассмеялась девочка. Она сделала шаг в комнату и присела на край кресла. — А вообще… тяжело стать адвокатом?

— Юристом, — автоматически поправил я её, моя педантичность требовала немедленно устранить терминологическую путаницу. — Для начала нужно стать именно юристом.

Света непонимающе склонила голову набок и спросила:

— А разве это не одно и то же?

— Абсолютно нет, — я повернулся к ней вместе со стулом, готовясь прочитать краткую, но ёмкую лекцию. — Смотри, всё довольно логично. Юрист — это любой человек, получивший высшее юридическое образование. Это, скажем так, базовый уровень. Он отлично знает законы, может составлять договоры, консультировать людей и представлять их интересы в судах по гражданским делам. Как, например, в ситуации с нашим домом.

Я выдержал небольшую паузу, чтобы информация надёжно зафиксировалась в памяти девочки.

— А вот адвокат — это уже следующий, продвинутый уровень. Чтобы им стать, обычному юристу нужно иметь стаж работы, сдать сложнейший квалификационный экзамен комиссии и принести присягу. Только после этого он получает официальный статус, который наделяет его особыми полномочиями. Например, только адвокат имеет право защищать подозреваемых по уголовным делам. И только адвокат может рассылать официальные запросы в государственные органы, которые те не имеют права проигнорировать.

— Значит, вы адвокат? — сделала Света вполне закономерный вывод из моей мини-лекции.

— Нет, пока нет, — честно ответил я.

— Опыта мало? — с лёгким сочувствием предположила девочка, видимо, решив, что я безнадёжно застрял на самом начальном уровне карьерной лестницы.

Я посмотрел на её наивное, открытое лицо. «Опыта мало?» — эхом отозвалось в моём сознании.

Опыта у меня как раз таки было много. Семьсот сорок лет. Ровно семьсот сорок лет,