Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

class="p1">Однако, порывшись в архивах, я извлёк на свет другие, гораздо более надёжные базовые протоколы. Пусть я пока плохо понимал тонкости родительско-детских отношений, но зато я превосходно умел успокаивать свидетелей и жертв преступлений. А главное — я точно знал, как их защищать.

Я остановился, развернул девочку к себе и твёрдо положил руки ей на плечи, заставив посмотреть мне прямо в глаза.

— Послушай меня, Света, — произнёс я ровным тоном, внушающим абсолютную уверенность. — Закон сейчас полностью на твоей стороне. А я нахожусь на стороне Закона. Я никому не позволю тебя обидеть. Ни при каких обстоятельствах. И я беру на себя обязательство попробовать всё решить с твоим папой.

Девочка судорожно всхлипнула, размазывая слёзы по щекам, и посмотрела на меня снизу вверх покрасневшими глазами.

— Правда… поможете? — с робкой, отчаянной надеждой спросила она, словно утопающий, ухватившийся за брошенный спасательный круг.

— Да, — без тени сомнений ответил я, и где-то внутри тепло и ровно завибрировало Ядро Истины, фиксируя этот договор. — Сегодня ты поедешь ночевать ко мне, в мою квартиру. Тебе нужно выспаться, поесть и прийти в себя в безопасной обстановке. А завтра с утра я приеду сюда один и обстоятельно поговорю с твоим отцом.

— А это точно был… мой папа? — вдруг тихо спросила Света.

Её голос дрогнул, и эти слова пробили мою броню из статей и кодексов. Я внезапно и очень остро почувствовал всю глубину её боли. Её страх. Её горькое, сокрушительное разочарование.

Этот короткий, отчаянный вопрос поставил мою абсолютную логику в тупик. Соврать? Сказать уверенное «да» о том, в чём я сам совершенно не был убеждён? Ложь органически противоречила самой сути моего существования, да и Ядро Истины не простило бы мне такого сбоя. Но и подтверждать её худшие опасения сейчас было категорически нельзя. Да и в конце концов я не видел документов того пьяного субъекта.

Уходя от прямого ответа, я был вынужден опереться на единственно верный в данной ситуации алгоритм — спасительную отсрочку.

— Завтра, — твёрдо сказал я, глядя поверх её макушки на серый фасад дома. — Мы всё узнаем и уладим завтра. Я обещаю.

Девочка судорожно вздохнула. Эта крошечная отсрочка дала ей хрупкую точку опоры в рухнувшем мире. Она шмыгнула носом, вытерла рукой последние слёзы и, кажется, немного успокоилась. В её глазах появилось выражение покорного смирения перед неизбежным.

А я достал смартфон и вызвал такси. Буквально через пару минут из-за поворота показалась знакомый обтекаемый электромобиль — та самая жёлто-чёрная машина со словоохотливым водителем, которая совсем недавно привезла нас сюда.

— А вы быстро, — сказал водитель, когда я распахнул переднюю дверцу. — Я вон даже со двора выехать толком не успел, только перекурил да развернулся у соседнего дома.

Я оставил его слова без комментариев и уселся на своё место. Света тем временем забралась на заднее сидение. Как только щёлкнул замок ремня безопасности, таксист обернулся к девочке, явно предвкушая продолжение прерванной технической консультации.

— Ну что, — начал он с надеждой, заглядывая в глаза поникшей девочке. — А ты папе успела показать мою ошибку на пане…

— Не надо, — жёстко прервал я его.

Водитель осёкся на полуслове, наткнувшись на мой тяжёлый, немигающий взгляд. Вся его словоохотливость разом испарилась. Мужчина инстинктивно понял, что затронул тему, которая сейчас находилась под абсолютным и категоричным запретом. Он молча отвернулся к лобовому стеклу, и жёлто-чёрный электромобиль плавно покатил прочь от унылого лабиринта серых пятиэтажек.

До моего дома мы ехали минут десять.

— Вот здесь я и живу, — сообщил я, выбираясь из машины и забирая у Светы её рюкзак и удивляясь его весу.

Как только эта хрупкая девочка таскала на себе такую тяжесть?

Мы прошли через двор и направились к подъезду, у которого уже восседал бессменный консилиум местных пенсионерок.

— Ну что там с нашим сносом, Илюша? — оживилась, увидев меня, одна из бабушек, цепко сканируя нас и особенно мою юную спутницу подозрительным взглядом.

— Добрый день. Ещё не занимался, — признался я, не сбавляя шага. — Некогда было.

— Как это — некогда⁈ — возмущённо всплеснули руками старушки, мгновенно переходя в режим дворовой паники. — А чем ты таким серьёзным занят был⁈ Нас же сносят, Илюша!

Я мысленно вздохнул и ответил:

— Завтра, уважаемые гражданки. Завтра я этим займусь.

И это было уже третье розданное мной «завтра» за один неполный день. Земные дела накатывали на меня как снежный ком, грозясь погрести под собой, и я начинал в них откровенно тонуть. Причём дела эти были… специфические. Крайне хаотичные для моей строгой логики. Но как я мог отказать в помощи и защите этой неизвестно откуда свалившейся на меня девочке, юридически и биологически числившейся моей племянницей? Никак.

Мы поднялись по лестнице до моей квартиры, я достал ключ, открыл дверь и провёл Свету в квартиру. Мы прошли в гостиную, я водрузил рюкзак на диван и сказал:

— Это сегодня твоя комната. Можешь пока отдохнуть и…

До меня с запозданием дошло, что растущему организму требуется регулярная дозаправка калориями, а в моём холодильнике сейчас царил первозданный вакуум.

— И если ты хочешь есть, то нам надо сходить в продуктовый магазин, — добавил я, констатировав очевидный факт.

— Ничего, я не хочу пока есть, — тихо отозвалась Света, сиротливо присаживаясь на краешек дивана.

— Это ты пока не хочешь, — заметил я. — Но пищевые запасы в жилом помещении объективно необходимы. Ты отдыхай, осваивайся. Я схожу сам, а потом…

Договорить я не успел. Тишину прихожей разрезал рингтон моего смартфона. Я достал аппарат из кармана и посмотрел на светящийся экран.

«Виктор сосед»

— Алло, — ответил я, принимая вызов.

— Илья, это Виктор. Привет! — донеслось из динамика. — Слушай, у моей проблемы.

Голос соседа звучал напряжённо и глухо.

— Что случилось? — спросил я.

— На работе на неё давят… Да ещё из этого проклятого салона красоты звонили. Уж не знаю, что они ей там наговорили, но она сейчас дома, сидит и рыдает. Я уже начинаю думать, что мы зря во всё это дело с претензиями ввязались.

— Не зря, — отрезал я, пресекая этот малодушный порыв. — И мы доведём начатое до конца. Я сейчас зайду к твоей супруге и во всём разберусь. Я как раз тоже дома, по личным обстоятельствам.

— Спасибо, Илья, —