Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Ни в коем разе, ваше сиятельство. Но невозможно всё предусмотреть. Стоит ли так рисковать?

Я остановился у окна, повернулся к Гессену.

— Герман Иванович, давайте рассуждать здраво. Если они хотят меня убрать, они найдут способ, рано или поздно. Лучше встретить угрозу лицом к лицу, когда мы готовы, чем ждать удара в спину. Мы контролируем их связного? Контролируем. Знаем примерные планы? Знаем. Наша задача — не спугнуть их, дать довести подготовку до конца и ударить в самый ответственный момент.

— И каков план? — спросил Гессен, уже полностью включившись в работу.

— Вот что я предлагаю. Вы выделяете группу захвата — лучших людей, максимально скрытных. Они будут постоянно находиться поблизости от меня, но так, чтобы их невозможно было обнаружить. Охрана моя остаётся прежней — пусть видят, что я не жду нападения.

— А если нападут неожиданно? Если мы не успеем? не мог успокоится Гессен.

— Никаких «если». Должны успеть.

Гессен кивнул, записывая.

— Где, по-вашему, они могут напасть?

— Скорее всего, на маршруте от Гурово до Петербурга. Удобнее в загородной части, но возможно и в самом городе — в малолюдном месте. В любом случае, мы должны быть готовы к любому сценарию. Продумайте три варианта маршрута и для каждого — план перехвата.

— А если они используют бомбу, как с Бенкендорфом?

— Тогда тем более нужно быть рядом, — жёстко сказал я. — У нас есть время. Вы должны не только подготовить людей, но и постараться выяснить, когда и где планируется покушение. Рюмин — наш ключ. Возможно, он сам не знает всех деталей, но через него мы можем выйти на исполнителей и заказчиков.

— А если операция провалится? — спросил Гессен. — Если они успеют нанести удар?

— Если провалится — значит, не уберегли, — ответил я. — Но я верю в вас, Герман Иванович. И в своих людей.

Гессен поднялся, одёрнул мундир.

— Когда прикажете начинать, ваше сиятельство?

— Немедленно. И докладывайте каждый день. Лично. Без посредников.

— Слушаюсь, — кивнул Гессен и направился к двери.

— Герман Иванович, — окликнул я его, — берегите людей. Живые нам нужнее, чем мёртвые герои.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— И ещё, Герман Иванович, — добавил я, — в случае необходимости можете подключить моих людей, прибывших со мной из похода. Это разведка и штурмовики пластунской бригады. Можно переодеть их в штатское. Особенно разведка — ребята подготовленные и сообразительные.

— Помощь не помешает, — согласился Гессен. — Людей, как всегда, не хватает.

— Тогда действуйте, — сказал я.

Гессен поклонился и вышел.

После нашего разговора я невольно стал приглядываться к окружающим, стараясь делать это незаметно. Во время моего выхода из дома иногда стали мелькать знакомые лица Костиных разведчиков. Они выполняли своё задание достаточно грамотно. Через пару дней они пропали из моего поля зрения. Освоились.

Глава 15

С визитом ко мне пожаловал коллежский советник Куликов Жан Иванович.

— Вы позволите, ваше сиятельство! — вежливо спросил он.

— Жан Иванович, здравствуйте! Как же я рад вас видеть. Работаем в одном учреждении, а не виделись — дай бог памяти — больше полугода, — искренне сказал я, действительно радуясь встрече с Куликовым.

— Служба, ваше сиятельство, — ответил он. — Я к вам по делу. Вами же инициированному.

— Неужели Лензолото?

— Оно самое. Согласно вашим пожеланиям, все действия проведены в соответствии с вашим планом. — Куликов помедлил. — Кстати, ваше сиятельство, откуда у вас столь широкие познания в делах подобного рода?

— Оно вам надо, Жан Иванович?

— Действительно, — он усмехнулся. — Простите, отвлёкся. Так вот. В те места лично отправился купец первой гильдии Дёмин. От моего ведомства — ротмистр Губин с весьма широкими полномочиями. С ними отряд из полусотни охочих людей, хорошо вооружённый и снаряжённый.

— И что на месте? — поторопил я.

— По прибытии к месту назначения ротмистр обнаружил просто огромное количество нарушений со стороны английской компании «Голден Фактори». Они устроили беспредельный грабёж и разбой при попустительстве местных органов власти. Губин своим решением через Сибирский комитет, ведающий золотым промыслом, лишил их лицензии и заставил свернуть все работы. — Куликов перевёл дух. — На него было совершено два нападения. Отбиться помогли бойцы отряда ССО, бывшие при нём, и отряд охраны.

— А что с организацией товарищества?

— Организовано товарищество «Лензолото». Юридически оформлено согласно оговорённым паям. Дёмин развернулся не на шутку. Начато строительство посёлка для работников прииска на сто пятьдесят семей. Тёплые дома, общественные постройки, больница с фельдшером, школа. Все самостоятельные старатели добросовестно сдают добытое золото в контору. Цена хорошая, народ доволен. Завезено значительное количество продовольствия.

— А что сам Дёмин?

— Ротмистр отзывается о нём весьма хорошо, — ответил Куликов.

Я усмехнулся. Ещё бы. После проигрыша мне он был на грани разорения. Ухватился за моё предложение как за спасительную соломинку. Деньги в дело вкладывали я, Юсупов, цесаревич и ряд мелких вкладчиков. Ему оставалось реализовать задуманное. В его деловой хватке я не сомневался.

И вот результат.

— Что ж, Жан Иванович, — сказал я, — вы меня обрадовали. Передайте Губину и Дёмину мою благодарность.

— Непременно, ваше сиятельство, — поклонился Куликов.

Куликов, к слову, сам вложился в Лензолото и выкупил пять паёв.

— Жан Иванович, вы выдали премии Губину и бойцам ССО?

— Всё исполнено, ваше сиятельство. — Куликов помолчал. — Губин привёз пятнадцать пудов золота — изъятого и конфискованного у англичан. Ему пришлось опираться на ваш приказ и ваше имя, поскольку я не стал просить об этом графа Орлова.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Весьма смелый поступок с его стороны. — Я кивнул. — Оформите и передайте двенадцать пудов в казначейство, остальное привезите в Гурово. Естественно, всё оформите официально, кроме трёх пудов. Вся ответственность на мне.

— Исполню, ваше сиятельство.

Савва организовал чай с пряниками.

— Прошу вас, Жан Иванович, угощайтесь.

— Благодарю, Пётр Алексеевич. Помните мою слабость к сему продукту? — улыбнулся Куликов.

— Жан Иванович, у меня к вам сугубо личная просьба. Расскажите, что происходит в Третьем отделении. Если у вас нет желания говорить об этом, я не настаиваю.

— Отчего же, Пётр Алексеевич, извольте. — Куликов отставил чашку. — Если выразиться одним словом — бедлам.