Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Это покажет следствие. Если она невиновна — ей нечего бояться.

— А если нет? — Орлов побледнел. — Если вы найдёте доказательства? Что тогда, князь?

— Тогда закон определит её судьбу.

Орлов вскочил, прошёлся по кабинету, затем остановился напротив меня, глядя в упор.

— Вы не поняли, князь. Я предлагаю вам мир. Я предлагаю вам союз. А вы… вы отказываетесь?

— Я не отказываюсь от сотрудничества. Я готов работать с вами. Я готов уважать вас как начальника. Но я не могу закрыть глаза на то, что считаю своим долгом. Бенкендорф мёртв. Убийцы должны быть найдены. Если ваша жена не причастна — она будет вне подозрений. Если причастна… — я развёл руками, — вы должны быть готовы к последствиям.

Орлов сжал кулаки. Губы его побелели.

— Слушайте меня, князь. — Голос его стал тихим, почти зловещий шёпот. — Я предлагал вам мир. Вы его не приняли. Теперь запомните: если вы тронете мою жену — если вы обнародуете хоть одну сплетню, хоть одно подозрение, которое её опорочит, я уничтожу вас. — Он наклонился к самому моему лицу. — Смешаю с грязью, князь. Я доберусь до вас через императора, через Сенат, через любые инстанции. Я уничтожу вашу карьеру, ваше имя, вашу семью. Мне плевать на доказательства. Я найду способ.

Я не отвёл взгляда. Не побледнел. Не шелохнулся. Молча смотрел ему в глаза.

— Я услышал вас, ваше сиятельство, — спокойно сказал я. — Угрозы — плохой способ ведения диалога. Я ищу правду. Если ваша жена не виновна, ей нечего бояться. Если виновна… ваши угрозы не помогут.

— Вы самоуверенны, князь.

— Я уверен в своей правоте. Это разные вещи, — ответил я, поднимаясь. — Если это всё, что вы хотели сказать, позвольте откланяться. У меня много работы.

Орлов сжал кулаки, но сдержался.

— Ступайте, князь. Но помните: я вас предупредил.

— Запомню, ваше сиятельство. — Я сделал шаг к нему, сокращая расстояние. — В ответ прошу и вас помнить.

Я приблизился к самому его лицу, глядя в глаза.

— Граф, ты просто не понимаешь, с кем связался. Ты смеешь угрожать мне и моей семье? Запомни: если ты хоть в мыслях будешь держать свои угрозы, я вырежу всю твою семью вместе с тобой. Ваши трупы никто и никогда не найдёт. Вы просто пропадёте из мира живых. Ты первый начал.

Я намеренно обращался на «ты», чтобы быть ближе и доходчивее. Мы же разговаривали как реальные пацаны.

Орлов побледнел ещё сильнее, но промолчал.

Я развернулся и вышел, не прощаясь.

Граф Орлов сидел неподвижно, его взгляд застыл в одной точке. Он никак не мог выкинуть из памяти пустые зрачки князя. На него смотрела пустота, тёмная бездна, сама смерть — и он ни на секунду не сомневался, что князь выполнит своё обещание. Никто и ничто не сможет его остановить.

Плевать он хотел на угрозы в свой адрес. На своё место, звание, карьеру — ему было всё равно. Единственное, что привело его в мрачную ярость, — это угроза его семье.

И тут же граф осознал: он никогда не решится исполнить свои угрозы. Даже если бы захотел — скорее всего, не успел бы. Только сейчас страх, сковавший его, начал отпускать, и он почувствовал холодный пот, которым покрылась спина.

— Князь… не человек. Дьявол во плоти, — прошептал он.

Он, боевой генерал, никогда не отступавший перед смертельной опасностью, вдруг понял, что встретил противника, для которого он — картонная фигурка, которую тот сомнёт без особых усилий. Эта беспомощность пугала и раздражала графа одновременно.

Стрельня. Дача графа Орлова.

Ольга Александровна никогда прежде не видела своего мужа в таком состоянии. Ей показалось, что он вдруг превратился в старика.

— Алексей! Что случилось? — с тревогой спросила она.

Граф устало опустился в кресло и посмотрел на жену.

— Скажи, Ольга, ты причастна к смерти графа Бенкендорфа?

— Алексей, как ты мог подумать о таком? Как ты посмел подозревать меня в подобном? — почти кричала графиня.

Граф откинулся на спинку кресла.

— Я не подозреваю. Это есть кому делать и без меня. Я просто спрашиваю, чтобы знать, чего ожидать в дальнейшем.

— Алексей, клянусь тебе: я никоим образом не причастна к убийству Бенкендорфа. — Голос её дрогнул. — Я признаю, что состояла в масонской организации «Молодая Италия» и помогала сбором денег на их борьбу за независимость. Но это никак не вредит нашему государю и России. Всё остальное — навет и ложь, чтобы опорочить меня.

Слёзы Ольги смешались с белилами и косметикой, превратив её лицо в уродливую маску. Граф поморщился.

— Я предупреждал тебя, Ольга. Я просил не играть в эти грязные игры. А ты смотрела на меня как на деревенского увальня, не смыслящего ничего в высокой политике. А когда наступает пора платить по счетам, ты вдруг просишь защитить тебя от клеветы. Как верить тебе после всего? Ты понимаешь, что стоишь у пропасти? Ты подумала, что будет с нашим сыном?

Граф не кричал и не ругался. Он стоял у пропасти вместе с женой, отчётливо понимая, кто столкнёт его в неё.

Глава 17

Лондон. Дом на Файнстрит.

— Чем порадуешь, Саймонд? Угощайся. — Тревис Морон указал на бутылки с вином. — Португальское. Ты же любишь испанские вина. Так что с Пакером? Я же вижу по твоему хитрому лицу, что ты что-то накопал.

Саймонд налил себе вина и, сделав хороший глоток, зажмурился от удовольствия.

— Вы правы, сэр. Накопал. И очень интересное.

— Не томи, Саймонд, — поторопил Морон.

— Получили ответ от колониальной администрации. Как я и предполагал, ничего путного. Единственное, что они нашли, — запись о прибытии в 1816 году некоего Чарльза Паркера. И всё. Дальше его следы теряются.

Морон нахмурился.

— И это всё?

— Не совсем, сэр. — Саймонд поставил бокал и подался вперёд. — Я сопоставил эти сведения с одной старой историей, которая наделала шума в Англии лет тридцать назад. Речь идёт о Чарльзе Паркере — внуке герцога Джорджа Кэмптона, второго. Из очень родовитой семьи.

— И чем же прославился этот внук герцога?

— Он был известным гулякой и дуэлянтом, сэр. — Саймонд усмехнулся. —