Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — прошептал он в пустоту. — За отца. За меня. За всё.

Он бережно сложил письма, убрал их во внутренний карман.

— Всё, отец. Я выкарабкался. Не подведу. Обещаю.

Аристарху казалось, что где-то там, высоко и далеко, отец услышал его. Даже послышалось еле слышимое:

— Держись сын. Будь мужчиной.

Английское посольство.

Мичтон закончил работу с бумагами и аккуратно сложил их в папку. В дверь осторожно постучали. Вошёл секретарь.

— Сэр, в порту задержано наше судно. У трапа стоит наряд пограничной стражи. Никого не впускают и не выпускают. Капитан Паркер уехал с офицером.

— В чём причина ареста?

— Неизвестно, сэр.

Мичтон недовольно вздохнул. Предстояло ехать в управление пограничного и таможенного контроля. Хорошо, если удастся разобраться на этом уровне.

— Чёртовы торгаши. — чертыхнулся Мичтон.

Джон Паркер работал над докладом, когда сотрудники Третьего отделения вскрыли пакет и скопировали два письма. Одно предназначалось Мичтону, второе — майору Читерлейну. В свертке нашли пятьдесят тысяч рублей в российских банковских билетах.

Половину купюр проверили, и Моисей обнаружил, что они фальшивые, но выполнены на высоком уровне. Их почти невозможно отличить от настоящих. Только такой эксперт, как Моисей, мог выявить подделку. Он заверил, что обычный банковский сотрудник не отличит их от оригинала.

— Вот, ваше сиятельство, — он протянул мне большую лупу. — Глядите сюда, туда, где мелким шрифтом напечатано. Видите твёрдый знак? Он без хвостика. Простым глазом и даже с малой лупой не разглядеть, — с удовлетворением сообщил Моисей.

«А вы говорили, ваше сиятельство, что изготовление фальшивых денег — бесчестно и подло», — вспомнил я слова покойного Бенкендорфа.

Он тогда возмутился моему предложению печатать фальшивки враждебных стран. Более того, поддельные купюры, изготовленные Моисеем Гавриловым, оказались выше качеством, чем настоящие.Приходилось их основательно старить.

Вечером Джона Паркера отвезли к судну.

Я сидел и знакомился с письмами Мичтону и Читерлейну, а также с докладом Климова.

Картина вырисовывалась следующая:

Письмо Говарду Мичтону.

В письме к послу предлагалось усилить и расширить работу с оппозицией и всякого рода революционными сообществами. Не брезговать никем. Готовить почву для беспорядков, раскачивать ситуацию, сеять смуту. «Чем больше хаоса — тем легче наносить удары», — говорилось в послании. Рекомендовалось активнее использовать эмигрантские кружки, забрасывать в Россию прокламации, финансировать подпольную печать. Главная цель — дестабилизировать обстановку внутри империи, не дать ей укрепиться после Венгерского похода.

Письмо майору Читерлейну.

Читерлейну предписывалось после проведения акции немедленно возвращаться сухопутным путём в Англию. Остальные инструкции носили малозначимый характер.

Наблюдение за Паркером во время его нахождения в России следовало продолжить, но уже в ином ключе: проверить его деловые качества, лояльность, умение действовать самостоятельно в сложных ситуациях. И главное — дать оценку как потенциальному сотруднику разведки. «Если Паркер проявит себя, его можно будет задействовать в более серьёзных операциях», — подводил итог автор послания.

Доклад Климова.

Сам Климов в своём докладе подробно описал своё пребывание в Северной Америке, изложил оценку состояния Русской Америки, рассказал о вербовке Мороном и перспективах дальнейшей работы. Более определённо он сказать ничего не мог, так как не знал, как его планируют использовать.

Я отложил бумаги и задумался.

— Что ж, — сказал я тихо, — ставки повышаются. Впереди — открытая война.

Утром следующего дня Мичтон приехал в управление Пограничного и таможенного контроля. Его вежливо приняли и проводили к начальнику. Начальник в мундире пограничной стражи сидел за столом.

— Здравствуйте, господин полковник.

— Здравствуйте, сэр. Что привело вас к нам? — ответил на хорошем английском полковник.

— На каком основании арестовано судно «Святая Анна» и её капитан Паркер?

— Вы владеете неверными сведениями. С сегодняшнего дня арест снят, как и все ограничения. После выяснения всех обстоятельств капитан Паркер отпущен. Инцидент исчерпан. Претензий к нему нет.

— Вы обрадовали меня, полковник, — облегчённо выдохнул Мичтон. — Прошу простить мою резкость.

— Я понимаю вас, сэр.

Обрадованный Мичтон приказал править в порт и вскоре поднялся на судно.

— Приветствую вас, сэр, на борту «Святой Анны».

Мичтона встречал подтянутый капитан — в тёмном, хорошо сшитом костюме, напоминающем мундир флотских офицеров, только без шитья и знаков различия.

— Прошу вас, сэр, — пригласил он в свою каюту.

— Итак, капитан, я вас слушаю.

— Капитан корабля Джон Паркер. Прибыл с грузом из Лондона. Основной груз — станки и попутный. Также со мной особый груз, предназначенный лично вам.

Паркер выложил на стол пакет. Мичтон сразу узнал печать на сургуче.

— Что ещё?

— Ещё три посылки, но одну, самую маленькую, русские нашли. В ней были русские бумажные деньги. Пятьдесят тысяч.

— И что с ними стало?

— Пришлось пожертвовать малым, чтобы спасти остальное.

— Почему русские не нашли остальные две? — недовольно спросил Мичтон.

— Потому что, чтобы достать их, придётся разобрать половину корабля.

— Почему не спрятали так же хорошо третью посылку?

— Сэр, судно имеет ограниченное пространство. Посылка была спрятана добротно, но кто же знал, что у русских такие опытные таможенники? Мне удалось договориться: я забываю про посылку, они не поднимают шум. В противном случае меня ожидал бы арест, конфискация груза и судна.

Мичтон задумался.

— Хорошо, Паркер. Будем считать, что вы поступили разумно. Когда доставите остальные посылки?

— Завтра, сэр, после обеда.

— Вам нужна дополнительная охрана?

— Нет сэр, сами справимся.

Глава 19

В Гурово привезли арестованного Рюмина Ипполита Матвеевича. С ним работал капитан Ливанов. Он принёс протоколы допросов.

— Как ваш подопечный, Николай Яковлевич?

— Пошёл на полное сотрудничество без принуждения. Сообщил всё, что знал или о чём догадывался. Прямых доказательств связи князя Хованского с графиней Орловой и графом Нессельроде нет. Если что и было, он не знает наверняка. Выдал информацию о нескольких группах, входящих в боевое крыло Железнова, но теракты они не проводили — их потихоньку готовили к участию в них. После смерти князя Хованского Рюмин испугался и решил скрыться. Он уверен, что князя Хованского намеренно убрали как свидетеля и человека, много знающего о тех, кто заказал убийство графа Бенкендорфа.

— А кто непосредственно курировал и готовил Железнова? — спросил я.

— Некто О’Брайн, — ответил Ливанов. — Ирландец. Активист из ирландского сопротивления. Прибыл из Англии помогать российским братьям по борьбе.

— Ирландец? — переспросил я. — А не