Наследник без искры - Владимир Снигур

Служащий надзора направился к двери.

— Я вызову инспектора.

— Вызовите Воронцова, — сказал Михаилов.

— Зато он видел фотографию дрезины 48–17.

Мужчина остановился.

— Число на снимке совпадает?

— Совпадает.

Теперь он вышел быстрее.

Игнат принёс деревянный ящик и накрыл измерительный мост, не касаясь стола.

— Работать здесь не дадут.

— Не дадут, — согласился Михаил.

— На новый стол денег нет.

— Найдём доски.

— Дело не в досках. Надзор решит, что прибор опасен.

— Он сработал.

— Он принял неизвестный сигнал и едва не подключил вас к домовому контуру.

— Зато обнаружил расхождение.

Игнат тяжело посмотрел на него.

— Молодой господин, если человек упал с крыши и заметил по дороге треснувшую черепицу, это не значит, что осмотр крыши прошёл удачно.

— Но черепицу всё равно надо заменить.

— Иногда вы говорите прямо как ваш отец.

— Это плохо?

— Обычно перед взрывом.

Воронцов приехал через сорок минут. Вместе с ним прибыли старший инспектор и инженер железной дороги в серо-зелёной форме.

Инженера звали Николаем Осиповичем Зоричем. Он был худ, сутул и заметно раздражён тем, что его оторвали от работы ради надписи на столе.

— Состава под номером сорок восемь семнадцать не существует, — заявил он после осмотра.

— Это номер дрезины, — сказал Воронцов.

— Дрезину списали после аварии два года назад.

— А разъезд?

— Сорок восьмой существует. Через него завтра пройдут три товарных и один почтово-пассажирский состав.

— В два семнадцать?

Зорич достал расписание.

— Ночью там будет грузовой номер двести восьмой. Шесть цистерн эфирного масла, вагоны с медной рудой и два накопительных блока для восточной электростанции.

— Если он сойдёт с рельсов? — спросил Михаил.

Инженер посмотрел на него как на человека, задающего неприличный вопрос.

— Зависит от скорости и места.

— Возле разъезда что находится?

— Склад, водокачка, поселение путевых рабочих. Около ста пятидесяти человек.

— А если взорвутся накопительные блоки?

— Они не взорвутся. Каждый опечатан, заполнен гасящим составом и сопровождается мастером.

— На нашей коляске тоже стоял промышленный накопитель. Он взорвался.

— При намеренном вмешательстве.

— Именно о нём я и говорю.

Зорич повернулся к Воронцову.

— Вы предлагаете остановить Восточную ветвь из-за неизвестно кем выжженной фразы?

— Я предлагаю проверить путь и груз, — ответил следователь.

— Проверка задержит движение минимум на шесть часов. За простой железная дорога заплатит владельцам двадцать тысяч рублей. Кто возместит убытки?

— А кто возместит сто пятьдесят жизней?

— Не давите на меня числом, которое сами только что назвали.

Михаил понимал инженера.

На его месте он тоже не остановил бы важную магистраль только потому, что раненый наследник разорённого рода увидел пророчество на столе. Слишком удобный способ разорять конкурентов, вызывать панику и срывать поставки.

Нужны были проверяемые данные.

— Можно осмотреть разъезд без остановки движения? — спросил Михаил.

— Путевой мастер проведёт обычный обход.

— Он проверит магические линии?

— Сигнальный контур контролируется со станции.

— Из Тихореченска?

— На каждом участке свой пост.

— Значит, если кто-то вмешался рядом с разъездом, местный пост должен заметить.

Зорич помолчал.

— Должен.

— Когда от него поступал последний доклад?

Инженер нахмурился и повернулся к своему помощнику.

Тот раскрыл журнал.

— Утренний сигнал пришёл в шесть ноль пять. «Путь свободен, отклонений нет».

— Кто подписал?

— Начальник разъезда Белов.

— Свяжитесь сейчас.

Помощник вышел к усадебному телеграфу.

Вернулся через пять минут.

— Сорок восьмой не отвечает.

Раздражение исчезло с лица Зорича.

— Повторить вызов.

— Повторяли трижды.

— Соседний пост?

— Сорок седьмой отвечает. Сообщает, что телеграфная линия дальше исправна, но с разъезда с полуночи не приходило служебных переговоров.

— А утренний доклад? — спросил Михаил.

Помощник посмотрел в журнал.

— Получен по магистральному контуру.

— То есть его можно было передать не с местного аппарата?

— Теоретически — да. Но для этого нужен служебный код Белова.

Воронцов забрал журнал.

— Состав остановить.

Зорич не спорил.

— Отправлю контрольную дрезину. Если выедет через полчаса, будет на месте до темноты.

— Я еду, — сказал Михаил.

— Нет, — одновременно ответили Воронцов, Елена Павловна и Игнат.

Михаил посмотрел на следователя.

— Сообщение прошло через мой контур. Если там установлен тот же тип устройства, я замечу его раньше приборов.

— Или активируете следующую закладку.

— Поэтому я вам нужен.

— Поэтому вас нельзя туда везти.

— Григорий Арсеньевич, мы потеряем время, пока ваши люди будут искать то, чего не понимают.

— А если цель — доставить вас к разъезду?

— Тогда человек, устроивший всё это, добился своего уже сейчас. Вы либо берёте меня под охраной, либо я попытаюсь доб— Неудачное слово после разговора с Верейским.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

— Я не позволю вам ехать одному, — сказал следователь.

— Согласен.

— И не позволю принимать решения на месте.

— Если будет время — согласен.

— Будете выполнять приказы.

— Если они не ведут к немедленному взрыву.

— Вы невыносимы.

— Мне говорили.

— Кто?

— Начальство. В другой жизни.

Воронцов не понял, зато Варвара, стоявшая у двери, поняла слишком хорошо.

— Ты никуда не поедешь, — сказала она.

— Варя…

— Ты не спал нормально три дня. У тебя ожоги, сотрясение и повреждённый контур. Полчаса назад из руки шёл свет. Если сядешь в дрезину, доедешь до станции трупом.

— Я уже пробовал. Не помогает.

Никто не улыбнулся.

Варвара подошла и положила пальцы ему на запястье. Её лицо сразу стало сосредоточенным.