Наследник без искры - Владимир Снигур

Фигура шагнула назад и исчезла.

В ту же секунду из коляски Ярецких донёсся высокий нарастающий свист.

Михаил обернулся.

Под сиденьем пульсировало голубое свечение.

Кто-то установил там накопитель, уже вошедший в разгон.

До взрыва оставались не минуты.

Секунды.

Глава 8. Допуск на троих

Свист под сиденьем стал выше.

Не громче — тоньше. Он уже не воспринимался как звук. Михаил ощутил его корнями зубов, костями лица, чёрным узлом под кожей запястья.

Накопитель вошёл в самоподдерживающийся разгон.

— От коляски! — крикнул он. — Все прочь!

Толпа не послушалась.

Люди отступили на несколько шагов, но продолжали смотреть. Кто-то указывал на мёртвого кучера. Газетчик в клетчатом пальто уже доставал из сумки фотографический аппарат. Лошади били копытами, натягивая постромки, а Павел Тихонович пытался удержать поводья.

— Бегите! — заорал Михаил. — Сейчас взорвётся!

Это слово подействовало лучше.

Толпа качнулась назад. Началась давка. Женщина возле ступеней упала, на неё едва не наступили. Полицейский свистел, размахивая руками, но только усиливал панику.

Елена Павловна стояла возле коляски.

— Мама, отойди!

— Лошади!

Она пыталась добраться до застёжки упряжи. Если животные рванут по улице вместе с разгоняющимся накопителем, коляска взорвётся среди толпы.

Михаил перебежал мостовую.

— Павел Тихонович, режьте постромки!

Управляющий выхватил складной нож. Первая кожаная полоса поддалась сразу. Вторая натянулась так сильно, что лезвие скользило, не оставляя следа.

Свист поднялся ещё на полтона.

Михаил опустился на колено и заглянул под сиденье.

Там находился цилиндр длиной примерно в две ладони. Его прижали к деревянному основанию двумя стальными скобами. От корпуса тянулась серебряная петля, замкнутая на небольшой чёрной пластине.

Устройство выглядело не как бомба. Скорее как грубо собранный промышленный узел, которому намеренно не оставили возможности отключиться.

Корпус уже светился.

По голубой поверхности пробегали тёмные волны. С каждым циклом они становились шире.

Михаил потянулся к серебряной петле.

Чёрный след на запястье обожгло.

— Не трогать! — крикнул кто-то из служащих собрания. — Обратный выброс!

Полезный совет опоздал.

Михаил и сам почувствовал: петля не была обычным проводником. Она удерживала два потока в противофазе. Разорвать её сейчас означало столкнуть их внутри корпуса.

Взрыв произойдёт немедленно.

Он оглянулся.

До ближайшего переулка — двадцать шагов. До чугунной водосточной решётки — шесть. По краю мостовой текла дождевая вода, но мелкий ручей не успеет принять выброс.

Сбросить цилиндр в канализацию?

Скобы удерживали его намертво.

— Топор! — крикнул Михаил.

Никто не двинулся.

— Дайте топор или лом!

Полицейский подбежал с короткой дубинкой. Газетчик протянул деревянный штатив от аппарата.

— Это всё, что есть!

Дерево не проводило эфир. По крайней мере, должно было проводить хуже металла.

Михаил просунул ножку штатива между скобой и сиденьем, навалился всем весом. Дерево затрещало. Скоба не поддалась.

Свист на мгновение оборвался.

В наступившей тишине он услышал испуганное дыхание лошадей.

Потом цилиндр ударил новой волной.

Окно на первом этаже Дворянского собрания лопнуло. Стекло посыпалось на ступени. Голубая дуга прошила металлическую обшивку коляски и ушла в колесо.

— Миша! — крикнула мать.

— Назад!

Он снова надавил на штатив.

Деревянная ножка сломалась.

Стальная скоба приподнялась на толщину пальца.

Недостаточно.

Михаил схватил обломок покороче, вставил глубже и дёрнул. Перед глазами потемнело. Рёбра отозвались болью, руки задрожали, но скоба выгнулась.

Цилиндр вывалился из крепления и повис на серебряной петле.

Его нельзя было бросить.

Нельзя было отключить.

Но можно было изменить условия, в которых он взорвётся.

Михаил увидел напротив здания небольшой городской фонтан. В каменной чаше плавали жёлтые листья. До него было шагов пятнадцать.

Слишком далеко, чтобы донести устройство.

Достаточно близко, чтобы докатить коляску.

— Павел Тихонович! К фонтану!

Управляющий перерезал вторую постромку. Освобождённые лошади рванули вперёд. Одна едва не сбила полицейского, другая поскользнулась, но удержалась и понеслась вниз по улице.

— Что вы задумали? — спросила Елена Павловна.

— Утопить.

— Накопитель?

— Коляску.

Они втроём толкнули её.

Колёса не двигались. Ручной тормоз оставался затянут.

Михаил рванул рычаг возле козел. Механизм заело. Голубое свечение уже ползло по металлическим частям кузова.

Павел Тихонович ударил по тормозу каблуком.

Рычаг отскочил.

Коляска покатилась.

Мостовая шла под уклон, и тяжёлый экипаж быстро набирал скорость. Михаил толкал его сбоку, стараясь не приближаться к цилиндру. Мать осталась позади, но управляющий продолжал бежать рядом.

— Отойдите! — приказал Михаил.

— Вы первый.

До фонтана оставалось десять шагов.

Восемь.

Коляска уходила левее, к толпе. Михаил вцепился в край кузова и направил переднее колесо. По ладони прошёл разряд. Пальцы свело, но экипаж повернул.

Пять шагов.

В каменной чаше было мало воды. Глубина — не больше полуметра.

Недостаточно, чтобы полностью поглотить выброс.

Но вода соединялась с городской системой. Под фонтаном должен находиться трубопровод, а дальше — резервуар или река.

Если местные проектировали хоть немного разумно.

Три шага.

— Михаил! — закричал Павел Тихонович.

Цилиндр под сиденьем стал белым.

Михаил отпустил коляску.

Экипаж ударился передними колёсами о край фонтана. Дышло перелетело через бортик. Кузов накренился, секунду удерживался на двух колёсах, затем перевернулся в чашу.

Вода вспыхнула голубым.

Михаил успел сделать один шаг.

Удар отбросил его на мостовую.

Мир исчез в белом свете.

Он не услышал взрыва — только почувствовал, как воздух сдавил грудь, а затылок встретился с камнем. Сверху обрушился горячий дождь. Что-то тяжёлое просвистело над