Наследник без искры - Владимир Снигур

Комитет, вероятно, Защитный контур запустили намеренно, использовав украденный ключ и поддельные документы. Подозреваемый задержан. Передавать источник третьему лицу до окончания расследования означает вознаградить тех, кто организовал диверсию.

— Вы обвиняете мой дом? — спокойно спросил Верейский.

— Я называю последовательность событий.

— На найденных деталях действительно стоит клеймо моего завода. Мы передали журналы поставок следователю. Ни одна из них не числится среди отгруженных Ярецким. Следовательно, детали украдены либо подделаны.

Он был готов.

Председатель повернулся к Михаилу.

— Как наследник лицензии желает высказаться?

Михаил поднялся.

Сотни глаз обратились к нему. Ещё вчера он руководил несколькими наладчиками и спорил с начальником цеха. Теперь от одной речи зависели дом, работа девяти человек и источник, стоимость которого он не представлял.

Красивые слова не помогут.

Нужен был измеримый срок и проверяемое обязательство.

— Ночью защитный контур направили на мастерскую, — сказал Михаил. — Если бы заряд дошёл до накопителей, здания больше не существовало бы. Человек, запустивший систему, задержан. Второго разыскивают.

— Это известно из отчёта, — произнёс князь Оболенцев.

— Тогда известно и другое. Источник не стал причиной аварии. Он выполнил команду, которую ему передали через управляющий узел.

— Управляющий узел принадлежит вашему роду, — заметил Верейский.

— Замок тоже принадлежит дому. Это не делает хозяина виновным, когда вор открывает его украденным ключом.

На галерее раздались смешки.

— Чего вы хотите? — спросил председатель.

— Десять дней.

Елена Павловна чуть повернула голову. Они не обсуждали этот срок.

— Для чего?

— Чтобы провести открытое испытание защиты мастерской. При свидетелях надзора, Дворянского собрания и независимых специалистов. Если мы не покажем безопасно работающий прибор, временное управление источником можно передать комитету.

— Десять дней не исправят многолетний упадок, — сказал Верейский.

— Тогда вам нечего опасаться.

Шёпот усилился.

Промышленник смотрел на Михаила с новым выражением. Не как на больного юношу. Как на участника торга.

— Какой именно прибор вы намерены представить?

— Защитный размыкатель для накопителей.

— Подобные устройства существуют.

— Существуют мастера, которые замечают аварию и отключают накопитель. Я хочу убрать— Автоматический размыкатель? — уточнил член технического комитета.

— Да.

— Он будет реагировать на мощность потока?

Михаил подумал о фазовом гуле.

— Не только на мощность. На расхождение между входом и возвратом.

Верейский едва заметно напрягся.

— Вы говорите о фазовой компенсации?

Термин ударил сильнее, чем угроза.

Михаил нигде его не употреблял. Не слышал от Игната, Нины или Воронцова. В найденных бумагах отца этой формулировки тоже не было.

— Возможно, — ответил он. — Пока это рабочая идея.

Председатель потребовал заключение надзора. Старший инспектор долго перечислял риски, но признал: контролируемое испытание маломощного образца допустимо.

Голосование прошло с небольшим перевесом.

Ярецким дали десять дней.

Если прибор не пройдёт испытание, Нижний источник перейдёт под управление технического комитета. До проверки мастерская сохраняла ограниченный допуск только на создание испытательного образца.

Это было больше, чем Михаил ожидал.

И меньше, чем требовалось.

После заседания Верейский догнал их в боковой галерее.

— Сильный ход, — сказал он. — Однако вы поставили источник на идею, которой ещё нет.

— Теперь придётся создать.

— Ваш отец однажды поступил так же.

— И что получил?

— Могилу.

Елена Павловна шагнула к нему, но Михаил остановил её.

— Это угроза?

— Предупреждение. Александр был талантлив, но считал осторожность разновидностью трусости. Вы пока производите иное впечатление.

Верейский достал из внутреннего кармана конверт.

— Здесь предложение о продаже мастерской. Дом останется вашей семье. Долги будут погашены. Варвара Александровна сможет вернуться на курсы, а вы — поступить в академию.

— В обмен на источник и архив отца.

— В обмен на избавление от чужих ошибок.

— Вы знали о втором контуре?

Впервые промышленник не ответил сразу.

— Что именно вы называете вторым контуром?

— Термин использовал отец в записи.

— Тогда советую выполнить его просьбу и не запускать.

— Вы видели запись?

— Нет.

— Но знаете термин «фазовая компенсация».

— Его употребляют специалисты.

— Игнат не употребляет. Надзор тоже.

— У Игната Савельевича другое образование.

Верейский протянул конверт.

Михаил не взял.

— Десять дней, Аркадий Владиславович.

— Девять с половиной.

Промышленник убрал предложение в карман и ушёл.

На улице их ждала толпа газетчиков. Репортёры уже знали результат голосования. Вопросы сыпались со всех сторон.

Павел Тихонович подозвал коляску.

Кучер не отвечал.

Он сидел на козлах, низко опустив голову. Сначала Михаил решил, что мужчина уснул. Затем увидел тонкую тёмную полосу на воротнике.

— Не подходите, — сказал он.

Поздно.

Кучер наклонился и упал на мостовую.

В его спине торчала короткая игла с красным оперением.

Толпа отшатнулась. Кто-то закричал. Лошади испуганно рванули, но Павел Тихонович успел перехватить поводья.

Михаил поднял взгляд на крыши.

На противоположном доме мелькнула фигура.

Он бросился через улицу.

— Миша! — крикнула мать.

Тело ещё не восстановилось, но страх и ярость придали сил. Михаил врезался плечом в прохожего, перескочил через корзину торговки и добрался до двери дома.

Она оказалась заперта.

Он отступил и посмотрел вверх.

На краю крыши появился человек в сером плаще. Лица не было видно. Незнакомец не убегал.

Он поднял руку и показал Михаилу небольшой латунный предмет.

Родовой знак в форме разомкнутого кольца.

Затем человек коснулся пальцами собственного горла.

Даже через уличный шум Михаил услышал голос.

Тот шёл не с крыши. Он прозвучал прямо внутри головы — низкий, знакомый по чужим воспоминаниям и похожий на голос Александра Ярецкого.

«Десять дней тебе не дадут. Примую линию, если