Цвет любви - рыжий! - Наранга

«Вот тебе у Любавы и курочки! Вот тебе и яички! — с восторгом подумала Алиса, вспомнив, как сама помогала собирать их. — Интересно, чье яйцо? Пеструхи? Скромницы? Цацы? Эх, кто-то за ними сейчас следит... Неужели Трофим? Больше некому, тетя Груня-то подалась к потусторонним. Выходит, и Зорька тоже на нем…»

Под защитой живого света они двинулись дальше. В стенах ущелья зияли черные провалы — то ли гроты, то ли входы в пещеры, скрытые завесами из ползучих растений и папоротника. Местами прямо из стен выступали остатки древней каменной кладки. А выше, на ровном плоском участке, Алиса разглядела накренившиеся изваяния, уставившиеся на них сверху вниз пустыми глазницами.

Ощущение близкой опасности не покидало ее, но никто не нападал. Будто сама тьма выжидала, затаившись по краям их светового круга. Выжидала и шептала: «Погасни! Погасни!» Но куда этой первобытной тьме тягаться с куриным яйцом?! Свет не гас.

А где же пес?! Бабушка и внучка остановились, принялись оглядываться, звать его. Безрезультатно. Они вспомнили, что в последний раз видели Филимона перед спуском в ущелье.

— Не пропадет, — уверенно заявила Любава. — Он по уму-то сто очков вперед даст некоторым людям. — И выразительно посмотрела на Алису. — Будет нас ждать или в обход побежит, а может и домой вернется. Как рассудит. Нам же путь предначертан наверх.

Они поднимались медленно, метр за метром, все выше и выше. Амулет Владислава в руке Алисы стал вести себя иначе. Он уже не дергался рывками, а тянул вперед с постоянным, настойчивым усилием, как собака на поводке, почуявшая дичь.

Он стал горячим, почти обжигающим, и от него исходил слабый, красноватый, дрожащий свет. Это пульсирующее свечение напоминало трепетное биение ослабевшего сердца, и Алисе с ужасом пришло в голову, что, возможно, так оно и есть. Что эта угасающая пульсация и отмеряет остаток жизни, остаток сил Владислава.

Наконец, они выбрались почти на вершину холма. Тумана здесь не было.

Им открылся вид на звездное небо, по которому плыли редкие, рваные облака. В свете убывающей луны перед ними лежали руины. Очертания низких, сложенных из грубого камня стен едва угадывались под слоем растительности. Когда-то здесь жили люди, но теперь от них остались лишь воспоминания, вросшие в землю. И над всем этим, на самом высоком месте, возвышалось исполинское дерево.

Оно было невероятно огромным, древним и, похоже, мертвым. Его скрюченные, словно сведенные судорогой ветви, устремлялись к небу в последнем отчаянном вопле. Кора была покрыта глубокими трещинами, кое-где поблескивающими в лунном свете. Возможно, это была смола, но проверять как-то не хотелось.

Неужели это чудовище и есть Древняк?! Амулет рванулся вперед, к самому подножию дерева. И там, в сплетении гигантских корней, похожих на каменных змей, они увидели Владислава.

Мастер сидел, прислонившись спиной к массивному стволу. Он наполовину погрузился в дерево. Его голова была запрокинута, глаза закрыты. В ярком свете луны его лицо походило на восковую маску. Тонкие белесые корни или лианы опутывали его, впиваясь в одежду и кожу. Будто дерево медленно втягивает его в себя.

Алиса рванулась к нему, но Любава резко схватила ее за плечо.

— Стой! — ее голос прозвучал как удар хлыста. — Это ловушка.

Она набрала горсть сушеных трав из разных мешочков и, что-то бормоча, бросила их перед собой на землю. Это бормотание сначала было тихим, почти неслышным, но постепенно ее голос окреп, наполнился силой. Слова слились в единый могучий поток. Она закончила криком, от которого по коже Алисы побежали мурашки. Эхо в ущелье проснулось и понесло отзвук вниз, пока не затихло вдали.

35

Падение казалось бесконечным. Алиса опускалась медленно, перышком в неподвижном воздухе. Шла ко дну, словно ягодка в густом сиропе. Мимо проплывали гладкие каменные стены, уходящие вниз в непроглядную тьму. Ее тело было окутано холодным голубым сиянием — не приходилось даже удерживать энергию, взятую с собой с поверхности, она сама не отпускала Алису.

«Каким же должен быть кролик, чтобы вырыть эту нору... — пронеслась в ее голове абсурдная, почти истеричная мысль. — Наверное, это дракон! Кроликодракон! Буду звать его милым зайкой…»

Алиса нервно хихикнула и принялась оглядываться — нет ли в стенах шкафчиков с вареньем или еще чего-нибудь полезного. Но на этом аналогия со Страной Чудес закончилась. Каменные стены продолжали скользить и скользить мимо, и лишь редкие неровности на них позволяли вообще отметить движение.

Наконец, она приземлилась. Мягко, словно на пропитанную водой подушку из мха и хвощей. И тут же поняла, что попала в мир своего кошмарного сна. Вокруг был тот же черный, скрюченный лес, то же ощущение мертвой, давящей тишины, тот же запах тления. Но теперь она видела все намного четче. А оберег не давал сбиться с пути.

Влад сидел там же, у корней дерева, но здесь, в этом мире, дерево казалось живым. А вокруг него, словно рой голодных насекомых, копошилось и мельтешило серое, бесформенное облако. От него исходило ощущение жестокого, безучастного любопытства. Оно не пыталось съесть мастера. Оно пыталось его... разобрать. Извлечь его жизненную силу, его душу, и присвоить, переиначить, сделать полноценной частью этого мира. Превратить в нежить.

Так вот что означало «извлечь к мертвому»? Нет, она не позволит!

А щупальца-лезвия уже почти коснулись его груди…

— Нет! — закричала Алиса, и это было похоже на крик, которым она отпугнула саркса. Она не направляла силу, не пыталась ее контролировать. Она просто отпустила ее, выплеснула всю, до последней капли, в это мерзкое, мельтешащее облако.

Голубой огонь, что окутывал ее, сорвался с места и ринулся вперед как шаровая молния. Он врезался в серую массу беззвучно, но сокрушительно. Энергия забилась внутри облака, разрывая его на части, испепеляя.

Алиса, совершенно обессиленная, осела на землю. Ее тело стало ватным, в ушах зазвенело.

Лезвия, почти коснувшиеся Влада, остановились, дрогнули и рассыпались в прах. Серое облако, пронзенное и разорванное, с болезненным шипением рассеялось.

Опали и путы, удерживавшие Влада. И сам он сполз на липкий мох, прямо в жидкую грязь.

Алиса хотела ему помочь, но не могла пошевелить и пальцем. И тут до нее дошла ужасная правда. Она не победила. Она лишь сорвала маскировку. Облако было щитом, накидкой, за которой пряталось нечто иное.

Из распавшейся серой пелены выступила человекоподобная фигура. Она была невысокой, но от нее веяло убийственно-холодным, безразличным злом, от которого кровь стынет в жилах. Его кожа напоминала кору старого дерева, а вместо волос с головы свисали тонкие, похожие на корни, щупальца. Лицо было лишено глаз, а рот представлял