Цвет любви - рыжий! - Наранга

И тут рядом возникла Любава. Алиса никогда не видела бабушку такой... молодой! В глазах сверкали зеленые искры, словно там вспыхнул десяток изумрудов. Она была преисполнена силы.

Люба что-то бросила под ноги чудищу и замерла, сосредоточенно глядя перед собой. И случилось невероятное. Прямо перед приближающимся монстром возникла его точная копия. И они бросились друг на друга.

Это была странная, беззвучная битва. Они не наносили ударов, а словно пытались поглотить врага, слиться и растворить его в себе. Щупальца сплетались, черный дым сталкивался с таким же черным дымом, древняя кора лопалась и восстанавливалась.

Любава, не отрывая взгляда от схватки, сунула внучке в рот ложку целебного меда из горшочка. Алиса почувствовала, как по ее жилам снова побежала кровь. Она все еще была слаба, но уже могла подняться на ноги.

В этот момент настоящее чудище сумело одолеть подделку.

Тогда Любава, не мешкая, швырнула в него два маленьких горшочка. Один разбился у самых ног существа, и из него выплеснулось жидкое белое пламя, которое растеклось по земле, образуя небольшое, но невероятно горячее озерцо. Второй горшочек разорвался в воздухе над головой монстра, выпустив липкий, едкий дождь из темно-зеленой жидкости.

Хорошо, что чудище отошло далеко от Влада, иначе тому пришлось бы худо.

Там, где едкие капли сталкивались с белым огнем, возникали клубы ядовито-желтого пара. Он обжигал все, к чему прикасался, с шипением разъедая камень и почву. Чудовище, охваченное огнем и омытое кислотным дождем, забилось в конвульсиях. Его корявое тело загорелось, черный дым вырывался наружу, и наконец, с последним судорожным вздохом, оно затихло, превратившись в дымящуюся груду обугленных останков.

Бабушка с внучкой сидели, обнявшись, тяжело дыша, не веря, что все позади. Огонь постепенно утихал, остатки кислоты пузырили камень.

Они уже собрались подняться, чтобы обойти ядовитое озерцо по краю и добраться до Влада, как Алиса увидела… льва. Он стоял чуть поодаль, на вершине утеса. Неправдоподобно большой, почти белый, с густой, светящейся в темноте гривой. Похоже, он наблюдал за ними уже некоторое время. Его голубые глаза, холодные, мудрые и безжалостные, были устремлены на них.

36

И тогда все вокруг невероятно ярко осветилось. На миг бабушка и внучка ослепли.

Когда же зрение вернулось, они увидели, что на месте нежити стоит лев. Это его стремительный прыжок полыхнул в потустороннем сумраке как настоящее солнце.

На несколько секунд лев замер, его могучая грудь вздымалась. Затем он снова прыгнул, но не на них, а в сторону, в скалы. Там громыхнуло, и по пространству разнесся нечеловеческий вой, полный боли и ужаса, тоски и ненависти. Черные деревья вокруг и позади Алисы задрожали и осыпались. Скалы осели. Мир стал совершенно плоским, серым и пустым, словно невидимая рука смахнула все лишнее.

Только один гигантский корявый корень уходил куда-то вверх, в неразличимые небеса. Влад сидел, привалившись к нему спиной. Корень Древняка? Но почему он выглядит живым?

Из-за этого корня вышел лев. Хоть теперь он и казался в три раза меньше, но все равно был ростом почти с Алису.

Лев замер. Чего он ждет? Словно бы смотрит прямо на нее!

С минуту они так постояли, а потом он развернулся и одним бесшумным, мощным прыжком исчез в серой пустоте. Что ему было надо?

Любава взяла оцепеневшую Алису за руку, и они подошли к Владиславу. Бабушка быстро смазала его раны, а затем, разжав челюсти, влила в рот несколько ложек целебного меда. Эффект оказался почти мгновенным. Цвет вернулся к его лицу, дыхание стало глубже и ровнее. Он слабо закашлялся, застонал и медленно открыл глаза.

Сначала в них были только ужас и боль. Он дернулся, пытаясь подняться. Но, увидев Любаву и Алису, замер, не веря.

— Лисонька... Люба... — его голос был хриплым, будто сорванным. — Это... вы? Наяву?

— Наяву, — улыбнулась Любава и погладила его по голове. — Точнее, почти. По ту сторону мы. Держись.

Он попытался встать, но силы еще не вернулись полностью. С третьего раза, с помощью Любавы и Алисы, мастеру это удалось.

— Дерево... — он с непонятным выражением посмотрел на корень. — Поймало. Надо же. Меня поймало. Дерево. Затянуло вот так же, как я их форму вытягиваю. Я словно был... в двух местах сразу. Там, наверху, и здесь. А сейчас, смотри-ка, весь тут!

Влад негромко рассмеялся, похлопал себя по бедрам, подергал за нос, запустил пятерню в волосы. И неожиданно обнял обеих спасительниц. Горячая волна снова прокатилась по телу Алисы, но уже совсем не такая, как от волшебства бабушки. Насколько бы древним ни было то волшебство, этот огонь — древнее.

А Владислав, отпустив их, подошел к корню и осторожно приложил к нему ладонь. Корень вздрогнул и тут же успокоился.

— Давай его сожжем! — воскликнула Алиса.

— Да ты что?! — возмутился Влад. — Древняк... он же страж! Могучий и невероятно древний. Старше наших. Они ему как правнуки. Но он одичал. Давно уже тут не живут люди. Вот и разучился… быть с ними. Постарел. И его обманули, натравили на меня. Как реку на тебя, Алиса. Кто-то... очень сильный.

Он с состраданием погладил огромный корень.

— Понял Древняк, что ошибся, но было поздно, его и самого-то уже почти не осталось. Только вот, почитай, этот корешок. Да и тот вишь… потусторонний. Думаешь, кто меня хранил от этой твари? Сам-то я был без сил. Вот этот корень и хранил. И там, — Влад ткнул пальцем в невидимые небеса, — тоже он меня оберегал. Надо нам туда вернуться, и ему помочь прородиться снова.

Алиса попыталась угадать:

— Извлечь к живому?

Владислав с улыбкой отрицательно покачал головой:

— Он же и так живой. Просто помочь прорости. Из этого вот корня.

Любава раздала им припасы, они подкрепились уже обычной едой. Настала пора выбираться.

— Кстати, кто это был? — спросила Алиса Любаву.

— Кто? — не поняла та, думая о чем-то своем.

— Лев.

— А. Какой-то могучий колдун, — пожала плечами Любава.

— Он хотел нас убить? Почему не убил?

Бабушка посмотрела на внучку с недоумением, типа «ну ты и спросила».

— Он же спас нас! Не знаю, почему. Не все древние полны зла, некоторые просто себе на уме, их пути неисповедимы.

Выбравшись с плоского участка, опустошенного силой льва, они оказались в том же самом черном лесу. Долго брели по извилистым тропам, минуя зловещие, пузырящиеся топи, где в черной воде мелькали бледные, слепые тени. Проходили каменные лабиринты, где ветер