Эмкаэлка - Анюта Соколова

пряди высыхали мгновенно. — Слежкой занимаются рядовые агенты. А шпионы… Самый лучший шпион, с которым я столкнулась, был общителен, шумен, говорлив и высокопоставлен. Из тех, кого ты в жизни не заподозрил бы. Думаю, он продавал императору информацию не менее десяти лет.

— Разве служба не выяснила точно? — Кир оседлал стул.

— Когда гвардейцы пришли его арестовывать, нашли уже остывший труп. Редкий имперский артефакт, сладкий сон, переходящий в смерть. Придворный маг только языком цокал. Ардан был в ярости, Грегори получил строгий выговор. Но мне кажется, если умный человек выбирает путь предателя, он прекрасно понимает, что его ждёт в итоге. Заранее заботится о безболезненном выходе из игры.

— Сколько предателей ты уличила? — в голосе Кира прозвучал живой интерес.

— Много, — я задумалась. — За тринадцать лет больше двадцати, наверное. Не все задания были мне известны полностью. Грегори мог отправить меня, к примеру, просто заставить разговорить определённого человека, а потом записать содержание этой беседы. Или, не вдаваясь в подробности, приказывал посетить бал, выставку, светский раут.

— Ты не спрашивала зачем?

— Задавать вопросы нас отучали сразу, — я отложила полотенце. — Грегори в этом отношении довольно жёсток и отлично умеет воспитывать идеальных агентов.

Кир взъерошил волосы. Было видно, что он борется с желанием что-то спросить, но не решается.

— Любопытно, как именно он нас воспитывал? — хмыкнула я.

— Как ты вообще очутилась в приюте? — выпалил он. — Твои родители погибли?

— Я подкидыш. Знаешь, классический вариант: звонок в дверь и на пороге приюта корзинка с младенчиком в шёлковом конвертике. Может, горничная понесла от хозяина или благородная девушка скрыла последствия своего грехопадения. Последнее вернее. На Грегори произвели впечатление, как он выражался, мои «аристократическая мордашка и тонкая кость». Ему было важно, чтобы мы выглядели девушками из общества.

— А документы? — удивился Кир. — Благородное происхождение нужно подтвердить.

— Всё предусмотрено. Лично меня признал своей законной дочерью некий господин Керон из Мелфора. Своего папеньку я в глаза не видела, но нисколько не сомневаюсь, что это реально существующий мелкий аристократ. Проиграл или пропил состояние, а тут прямо с неба свалилось такое щедрое предложение!

— Не проще было сразу искать девушек среди аристократов?

— Ты знаешь много родителей, которые отдадут свою дочь без всяких условий? Позволят ей приобрести сомнительную репутацию? Смирятся с тем, что не увидят внуков? К тому же… — я запнулась.

Об этом я не могла сказать Дилану. Почему-то была уверена: он осудит меня, даже не попытавшись понять. Но Киру я доверяла.

— У аристократок есть родственники, они могли бы вмешаться в… процесс воспитания. Девочки Грегори должны принадлежать только Грегори. Душой и телом.

Глаза Кира удивлённо расширились, затем он отчётливо скрипнул зубами:

— Я правильно тебя понял, Хел? Он с вами… с тобой…

— Никакого принуждения, — с издевательской иронией продолжила я. — Грегори и сейчас неплохо выглядит, а тринадцать лет назад он был неотразим. Вдобавок романтический флёр Тайной службы и доверительные отношения между наставником и ученицей. Юные сиротки доверчивы и принимают похоть опытного мужчины за любовь. А влюблённая девочка без вопросов выполнит любой приказ не хуже собаки, ещё и хвостиком повиляет. «Хеллин, фу!», «Хеллин, к ноге!»

— А потом? — тихо выдохнул Кир.

— Потом я выросла. Взрослые девочки Грегори не привлекают, он и так сделал для меня исключение. Обычно его интерес длится полгода-год, я была с ним почти три. Когда мне исполнилось девятнадцать, моё место заняла новая приютская глупышка. Я ещё и ревновала, представляешь?

Кир сжал кулаки:

— Не представляю.

— И зря. Рыдала так, что поутру приходилось выжимать подушку. Но всё прошло, я успокоилась и всецело отдалась работе. Правда, у Грегори долго сохранялось некое чувство ревности, и он пару лет не поручал мне дел, требующих интимной близости с объектом. А затем я превратилась в одну из его девочек, причём не самых любимых.

— При первой встрече мне показалось, что вы терпеть не можете друг друга.

— Я уже давно не преданная собачка, Кир. Задаю опасные вопросы, имею собственное мнение. Даже мужа себе нашла, неслыханная наглость! — я горько усмехнулась.

— Но Фолер всё равно не хотел тебя отпускать, — уголок его губ сердито дёрнулся. — Хотя ты могла бы спокойно перейти на другую работу в своей же службе. Там ведь не только «девочки Грегори»?

— Разумеется, нет. Их достаточно семи-восьми для особо щекотливых случаев. Кроме нас, есть и нормальные агенты, и аналитики, и оперативники, и ликвидаторы, и мастера слежки, и юристы… Солдаты тайной войны, как высокопарно выражается Его Величество. Но они служат легально, получают награды и премии, потом выходят на пенсию.

— А ты?

— О моём контракте знало хорошо если два десятка человек. Для всех я — богатая бездельница, в постели которой, по слухам, побывала половина столицы. Живу в своё удовольствие на подарки состоятельных любовников. Меня можно пригласить в дом холостяка на выходные или подойти ко мне в опере и предложить сумму за ночь, — голову я опустила. — Эту репутацию создавали годами, чтобы ни у кого не вызывал подозрения мой внезапный интерес к богатому мужчине. У моей коллеги иное амплуа: якобы она сходит с ума от людей искусства, певцов, музыкантов, художников. Третью девочку Грегори использует, когда следует обольстить какого-нибудь важного старика. Она выглядит как невинная школьница, не хватает накрахмаленного фартучка…

— Пожалуйста, прекрати! — взмолился Кир. — Я не ханжа и не моралист, Хел, но слушать о том, как вас хладнокровно используют, не могу. И никогда не поверю, что у тебя были сотни любовников!

— Семь, — поднять взгляд я не решалась. — На самом деле их было всего семь — мужчин, с которыми я спала по приказу Грегори. И никого, кроме них. Эта грязь, Кир… я не хотела пачкать в ней кого-то ещё.

— На тебе нет грязи, — резко возразил он. — И вины твоей нет. Слышишь, Хел? Ты такой же солдат тайной войны, как и все остальные. Просто пожертвовала бо́льшим.

Я рискнула посмотреть на него. В глазах Кира не появилось ни презрения, ни высокомерия, ни того тёмного блеска, с которым мужчины примеряются к доступной женщине. Последнего после поступка Дилана я боялась больше всего — к счастью, зря.

— Хел,