Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

«От этого полоумного Гонория всего можно ожидать, — подумал Грациллоний. — В прошлом году закрыл Колизей, запретил бои гладиаторов… ну это, разумеется, дело хорошее, да зачем же он столько времени их разрешал? Да, а потом еще после победы, одержанной Стилихоном, устроил праздник в собственную честь. Тоже мне, триумфатор».

Да ладно, все это неважно.

— В указе нет ясности, — продолжил Корентин. — Во многих отношениях его можно трактовать как ограничение прав. Каких, например, беженцев мы можем принять? Только ли христиан? — Он предложил гостю бокал.

Грациллоний выпил, не заметив вкуса.

— А, теперь я вспомнил, — пробормотал он. — Извини меня. В голове последнее время какая-то каша. Тебе нужна свобода, с тем чтобы решения выносить самому, так?

— Вот именно, — Корентин так и не сел. Долговязая фигура его возвышалась над Грациллонием, сгорбившимся на табурете. — А губернатору не нравится это так же сильно, как и императору. Получается, церковь ставит себя выше государства, что, разумеется, совершенно справедливо. — Он сделал большой глоток. — И спорил-то я, имея в виду тебя. Конфлюэнт привлекает новых людей, сюда приходят даже из далекой Британии. Не так-то просто их подчинить. Опора на церковь придаст им новые силы. В общем, свою независимость я не отдал, но и мне, и другим священникам, кто думает так же, предстоит долгая борьба. Это ясно и римскому папе, и императору, кто бы им ни был и где бы ни находился.

«Это верно, — подумал Грациллоний. — Гонорий находился сейчас в Равенне, из которой рукой подать было до Константинополя. И Стилихон недавно переехал из столицы Галлии Треверорума на юг, в Арелату, тоже у моря. Похоже, границы сближаются, а, может, обрушиваются?»

— Но ведь ты пришел ко мне не за этим, Грациллоний, — услышал он.

Бывший король уставился в бокал, который зажал коленями:

— Ты уже слышал?

— Да, конечно. Бедный Руфиний. Ужасный конец. Я буду за него молиться. Жаль, что он не успел увидеть Свет, или… ну, ладно, будем просить о милосердии к нему, если это возможно. Все мы слишком многим ему обязаны.

Грациллоний еле выдавил из себя:

— Это Дахут его убила.

Корентин взял его за плечо:

— Ты уже боялся чего-то в этом роде после сражения в Исе. И я тоже. Но, может, то был… демон или дьявольские силы.

Грациллоний покачал головой:

— Теперь я уверен. Это Дахут.

Корентин помолчал.

— Не буду тебя спрашивать, откуда ты это знаешь, — сказал он. — Боюсь, ты прав. Сатана бродит по Арморике.

— Она… — Грациллоний не мог продолжать.

— Окончательно пропала, — закончил Корентин.

Грациллоний поднял на него глаза. Он стоял перед ним, словно древний дуб, обвитый серым плющом.

— А мы не можем… ты не можешь ничего сделать?

— Мы можем лишь молиться о чуде, — в голосе его сочувствие смешивалось с непреклонностью. — С сатанинскими силами не так все просто. Я, конечно, могу только гадать, но мне кажется, что изгнание духов можно провести только в ее присутствии. А она при этом может убежать от Креста и посмеяться над ним издали.

Грациллоний вскочил. Табурет отлетел в одну сторону, бокал с недопитым вином — в другую.

— Но не можем же мы ее бросить! — воскликнул он.

Корентин развел огромные ладони:

— Чего же ты от меня ждешь? Изгнание духов отправит ее сразу в ад, на вечное мучение.

— Ох нет, только не это. Разве нельзя ей спастись?

Казалось, Корентин враз постарел.

— Я не знаю, как это сделать. Сейчас она, по крайней мере, не горит. Она отомстила. Может, теперь она не покинет Ис. Оставь ее там с акулами и с Богом.

— Это… трудно сделать.

Корентин обнял его так, как он обнимал Нимету.

— Я тебя понимаю, но постарайся же отвлечься от грустных мыслей. Ведь ты же сильный человек и должен жить дальше. Не мог же я в тебе ошибиться.

— Я старался, — пробормотал Грациллоний, уткнувшись в его грубую одежду.

— Старайся еще. Ты должен. Сын мой, друг мой, ведь ты не первый отец, чья маленькая дочь сбилась с пути, и не последний. Ты не имеешь права отстраняться от людей, которые в тебе нуждаются. Они достойны твоей любви. — Давай помолимся вместе. В Христе сила. Он поможет.

И потом:

— В Христе радость. Как и в твоих любимых. Иди к ним домой.

* * *

В доме его встретила Верания, а рядом с ней — его сын.

III

В этот осенний день ветер со свистом носился над стерней и гонял яркие листья, срывавшиеся с деревьев. Работники на ферме Друза удивились, когда к их воротам подъехал всадник. Время было хлопотливое, готовились к зиме.

— Хозяин в городе, сэр, продает скот, — сказал управляющий. — Приедет дня через два.

— Знаю, — ответил Эвирион Балтизи. — Я его там видел, и он просил, чтобы я сюда заехал и сообщил одну новость.

Спешившись, он вошел в дом и поздоровался с хозяйкой. Она его угостила, но так как у нее было много работы, отправила его к Тере. Ему того и надо было. Приехал он именно к ней.

Нашел он ее в домике, в котором она жила вместе с детьми. Дом был построен недавно, простой, но уютный. Находился он в некотором удалении от остальных построек. У Теры был свой огород и свинарник. Вокруг ходили куры. Тера мариновала мясо. Воздух в единственной комнате пропах уксусом. Младший ее ребенок играл в углу, остальные дети занимались посильной работой на ферме.

— О, кого я вижу! Капитан! Как хорошо! — закричала она, как только он вошел. — Каким ветром тебя сюда занесло?

— Захотелось посмотреть, как ты тут живешь, — ответил он.

— Кто, я? Очень хорошо, спасибо. А ты?

— Да вот вернулся, как видишь, — проворчал он. — Долгое было путешествие. — А потом, смягчившись: — Я тут вчера слышал: ты продала дома Маэлоха, что в Конфлюэнте, и переехала сюда. Может, у тебя трудности? Он был моим товарищем. Я всегда готов помочь его вдове.

Она рассмеялась:

— Очень приятно, что ты меня так называешь, — она указала на два табурета, отставила свои припасы, вытерла руки, налила полные кружки меда из маленького бочонка и уселась рядом с ним. — Ты очень добр, но за меня не беспокойся. С тех пор как Маэлоха не стало, в городе мне стало плохо. Ну, кто я такая, единственная некрещеная. Мне и работу могли предложить самую что ни на есть последнюю. А здесь я опять свободна, и лес рядом, и люди ко