Весь Пол Андерсон в одном томе - Пол Андерсон

колосьями. Многое, правда, оставалось еще не сделано, однако колдуньи уверяли, что прекрасная нынешняя погода продержится не меньше месяца. Вожди же говорили, что на данный момент самым главным для всех делом является война.

Нежданно-негаданно в Порт Намнетский вступили войска. Малочисленные гарнизоны, напуганные мятежами и беспорядками в собственных рядах, сдались без боя. Часть войска Грациллоний оставил у трибуна Дариоритума Венеторума для охраны территории и трофеев. Он был уверен: солдаты у Вортивира не займутся мародерством и не применят насилия. Основные силы под командованием Друза отправились в долину Лигера. Грациллоний же спешно выехал с отрядом конников. Большая часть его людей сражаться в седле не умела. Правда, сейчас это было неважно. Отряд выглядел столь внушительно, что войска в Юлиомагусе не осмелились остановить его. Ночью его тоже никто не побеспокоил.

На третье утро они с грохотом пронеслись мимо монастыря. Не успели монахи воззвать к святому Мартину, как всадники скрылись из вида и подъехали к Турону.

Часовые со страхом смотрели на них с крепостной стены. Каменный мост звенел под копытами лошадей. Развевались штандарты. С ближайшего знамени часовым улыбалась волчица. Копья колыхались, словно пшеничные стебли под ветром. Солнце отражалось от шлемов и кольчуг. (Большая их часть досталась им от поверженных германцев.)

Три сотни сильных всадников остановились на берегу реки. На этом расстоянии их не смогли бы достать выпущенные стрелы. Вперед выехал стентор с зеленой ветвью в руке. Громким голосом воззвал к переговорам. Грациллоний, как подумали часовые, по всей видимости, не собирался наносить ущерб городу. Если бы захотел, то спокойно взял бы его. Отряду его ничего не стоило сломить их слабую защиту. В крайнем случае он мог и подождать свою армию. Если бы пришлось провести здесь лишние дни, вдали от дома, нуждавшегося в защите от варваров и в рабочих руках (ведь надо же было, в конце концов, обработать собранное зерно), солдаты могли и рассердиться. Грациллоний не разрешил бы им грабеж, но гарантировать жизнь гарнизону не мог. Так что имперским чиновникам, видимо, придется поторопиться с переговорами.

Для переговоров вышли Бакка и Брисий. Сопровождали их с полдюжины писцов и помощников. Грациллоний принял их под большим тентом. Вокруг кипела лагерная жизнь: слышались оклики, смех, треск костра, топот ног, бряцание металла, лошадиное ржание. Кто-то затянул песню. Бело-голубая парусина давала тень, но от шума не защищала.

Грациллоний, все еще в воинском облачении, поприветствовал переговорщиков и указал на несколько седел.

— Боюсь, в качестве стульев ничего другого предложить не могу. И выпить нечего, разве только речную воду. Мы ехали налегке, чтобы быстрее поспеть к вам.

Дородный Брисий, в красной шелковой мантии, с золотым крестом на груди, возмущенно запыхтел.

— Свое достоинство ронять не собираюсь. Я не дикарь, чтобы сидеть на седле.

Бакка криво улыбнулся:

— Можем и постоять. Вряд ли мы тут задержимся надолго. Чего вы хотите, Грациллоний?

Епископ поднял указательный палец, сверкнув драгоценным камнем.

— Берегись! — предупредил он. — Ты поднимаешь бунт против помазанника Божьего. Сатана уже готовит тебе место.

Бакка несколько разрядил обстановку, сказав:

— Некоторые считают Божьим помазанником Гонория.

— Мать Церковь не вмешивается в земные ссоры детей своих, — заторопился Брисий. — Она лишь сокрушается оттого, что горды они и жестокосердны. Господь вознаграждает праведников. Для тебя же, Грациллоний, авторитетов не существует. Покайся, пока не поздно, в грехах своих. Господь низвергнет тебя, и страданиям твоим не будет конца.

— Епископ Корентин говорит мне совсем другое, — ответил Грациллоний. — А раз христиане не могут договориться, во что им верить, то и церковь не имеет права вмешиваться в их земные дела.

— У меня сложилось впечатление, что и епископ Корентин пренебрегает этим положением, — притворно улыбнулся Бакка.

— Я всегда прислушиваюсь к духовным советам человека, честность которого не вызывает сомнений, — возразил Грациллоний. — Ваше преосвященство напрасно потратили время, придя сюда. Не растрачивайте же попусту и наше время.

— Да это дерзость! — простонал Брисий. — Писцы, вы ничего не пропустили?

— Записи эти никому не пригодятся. Вы, ваше преосвященство, монахи и все клирики могут, разумеется, остаться. Ни вам, ни вашему имуществу урона не нанесут. Здесь будет поддерживаться порядок, и торговля пойдет как обычно. Короче, город не пострадает. — Грациллоний повернулся к Бакке. — Но администрации провинции — губернатору Глабриону, правителю Мурене и вам, прокуратор, вместе со всеми чиновниками, придется уехать. И офицерам гарнизона — тоже, если только они не подчинятся тем, кого мы поставим на их место. То же самое и в отношении обычных солдат. Думаю все же, что они, как люди местные, предпочтут остаться. Во всяком случае, так обстояло дело в Порту Намнетском.

Брисий злобно забормотал. Бакка холодно посмотрел на Грациллония и сказал:

— Уверенности у нас не было, но прерванная связь явилась признаком того, что вы заняли порт. Что теперь?

— Мы сделаем то же самое в Юлиомагусе, но это уже не такая трудная задача. Поэтому сначала я занял Турон.

— Решили снять правительство, как вы это сделали в Арморике. Но, друг мой, сейчас от нее очень далеко.

— Послушайте, — Грациллоний смягчил тон. — Напоминаю: этих людей мы сняли без кровопролития.

Почти. Несмотря на его приказ, разборки были. Не мог же он быть во всех местах одновременно.

— К вам пришли немногие, те, кто отказался присоединиться к нам. Арморика никогда не была хорошо защищена, поэтому там сейчас и междоусобицы. Мурена пытается собрать из этих солдат войско и отобрать наши завоевания. Он написал Константину письмо, в котором просит прислать подкрепление. Не отрицайте. Нам удалось перехватить письмо. В ваших краях полно недовольных. Я знаю это, потому что многие годы собирал информацию через своих агентов.

«Руфиний делал это для меня».

— Какие-то письма Мурены, разумеется, дошли до адресата. Такой угрозы мы позволить не можем: ведь отсюда до Редонума можно свободно добраться за шесть дней.

Бакка поднял брови:

— А могут ли ваши пылкие галлы усидеть на месте, если к нам от Редонума можно доехать так быстро?

Грациллоний хохотнул:

— Вы умный дьявол. Может, присоединитесь ко мне? Обещаю вам интересную жизнь.

— Был бы я молод, возможно, подумал над вашим предложением. Боюсь, я слишком ценю свой комфорт, книги, разговоры. Надеюсь на то, что Константин мне все это гарантирует. Разве вы не боитесь его мщения?

— Он занят на юге. Впереди него римляне, сбоку — германцы. Если мы нейтрализуем равнину в нижнем течении Лигера и пойдем на компромисс с саксами, у него не будет опоры. Зачем ему посылать войска? Они завязнут в войне, которая стратегически не оправдана. Думаю, он это прекрасно понимает. Допустим, он все же одолеет теперешних своих