Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

приличном уровне. Замок Блэр был изображен с разных сторон на нескольких картинах. На одной картине был изображен небольшой водопад, казалось, что я слышу шум падающей воды. Удалось Имре произвести на меня впечатление.

- Имре, а почему у вас только пейзажи, а людей вы не пишете? – справился я.

- Пока нарабатываю только портретную технику. Пишу на бумаге карандашом. Вот посмотрите, что у меня получается.

Имре взял папку с надписью «люди», и начал раскладывать прямо на полу. В основном преобладали рисунки мужчин. Внимательно вглядываясь в незнакомые лица, я ловил себя на мысли, что рисунки Имре в чем-то схожи с фотокарточками, так же точно передают облик человека. Когда очередной лист опустился на пол, я непроизвольно вздрогнул. Рукой Имре был написан портрет моего соученика по Фоминово – Андрея Игнатьева, странно пропавшего в Европе.

- Замечательные у вас портреты получаются, - похвалил я парня. – Они вам позировали?

- Нет. Кто станет позировать повару? Я вам говорил, у меня хорошая память. Я, увидев человека, запоминаю его. Рост, возраст, цвет глаз, волос и жесты. Так легче писать портрет в спокойной обстановке. Вот смотрите, - Имре взял с пола лист, - это Вилли, он в замке конюхом работает. Лошадей любит, готов с ними проводить день и ночь. У него несколько простецкое лицо, постоянно растрепанные волосы, неопрятная одежда, но он очень педантичен и ответственен.

- Получается, вы один раз увидев человека, сохраняете его образ в своей памяти навсегда?

- И не только человека, и местность тоже. Выхожу на стены замка, и смотрю, какие изменения произошли вокруг. Вижу, где крестьяне поставили новый стожок сена, где в лесу повалилось старое дерево, где в озере рыба собирается на ямах для зимовки. Замечаю все изменения. Многое переношу на бумагу.

- И о каждом человеке, изображенном на рисунке, можете рассказать?

- Могу.

- А, что скажите, например, об этом человеке, - я поводил рукой над рисунками, якобы пытаясь определиться с выбором, а потом взял в руки портрет Игнатьева.

- Ганс Дитерих, из Берлина. Портрет точен. Могу добавить, глаза у него карие, волосы черные. Вашего возраста, только ростом пониже. Он в замке провел пять месяцев, преподавал слушателям русский язык.

- Откуда такие точные данные? Имре, вы же повар!?

- Тогда в замке людей было очень мало. Я готовил для всех, и подавал блюда тоже я. Успел рассмотреть. Хоть я и повар, но глаза у меня есть, - чуть насупившись, ответил Имре.

- Нам никакие иностранные языки почему-то не преподают, - сокрушенно сказал я. – Таскаем орудия до умопомрачения и мокнем под дождем.

- Так те военные были какие-то особенные. Им разного мяса давали больше, привозили морепродукты. На каждом столе в обед были итальянские вина. Фрукты вообще привозили корзинами.

- И всех этих военных вы запомнили и нарисовали?

- Да, и описал. Вот переверните любой лист. Там написано имя, фамилия и другие особенности лица.

- А кому вы показывали свои работы?

- Никому. Кто станет разговаривать с каким-то поваром? Вы первый кто нормально говорит со мной, а не помыкает мной.

- Мой портрет тоже украсил вашу коллекцию?

- Да, - Имре открыл другую папку. – Ваше лицо меня заинтересовало. Я вас нарисовал на фоне озера, мне показалось, в тот момент вы были чем-то опечалены.

Все же у Имре действительно талант, он перенес на лист бумаги выражение моего лица, и эмоции на нем отраженные. Да, тогда я думал о родных, и тосковал по ним.

А вот с остальными портретиками нужно что-то делать, они бы заинтересовали Крестного. Если Игнатьев, предположим предатель, здесь крутился, преподавая русский язык, то не исключено, что в замке Блэр некоторое время квартировала разведывательная школа. Только вот чья - неизвестно. Поскольку германская и австрийская разведки тесно дружат между собой, то обмен квалифицированными преподавателями вполне возможен. Игнатьева в России хорошо учили, и, вполне вероятно, он приложил руку к исчезновению Вильчура и Морозова.

- Вам, Имре, определенно нужно учиться живописи, - ободрил я парня. – У вас отличная память. Только старайтесь, чтобы о вашем портретном увлечении знали немногие. Не все воспримут это правильно.

- Никто моих набросков не видел. Я сам убираюсь в комнате, никого в гости не приглашаю, вы первый, кто здесь побывал.

- В феврале я заканчиваю учебу и отправляюсь в Вену. Вы соберите все свои портреты, добавьте несколько особо удачных пейзажей. Я увезу их с собой, попытаюсь через знакомых показать сведущим людям. Ничего пока определенно не обещаю, но может ваш стиль письма кого-то заинтересует.

- Все сделаю, как вы говорите, - с блеском в глазах сказал Имре. - Майор обещал весной отпустить меня со службы.

На том и расстались.

До конца я не определился, зачем мне нужен Имре, но планировал использовать его поистине фотографическую память в дальнейшем. Все будет зависеть от Штайнлица, на какую службу он меня определит.

Покинул замок Блэд я в конце февраля в парадной форме лейтенанта Австро-Венгерской армии, сдав экзамены по первому разряду. Естественно, прихватил рисунки и картины Имре – они дорогого стоят, редкая удача - Крестный возликует. Скоро предстану пред ясные очи подполковник Штайнлица.

Глава 37

«Курьезы тоже наверняка были? – Ну конечно. Однажды мы, опять же с сумками, где «взятая» нами аппаратура, ждем нашего агента-курьера для передачи через него в Центр добытых с большими сложностями новейших приборов. Волнуемся. Тот пришел, но молчит. Все занервничали. И тут он в сердцах: «Да я пароль забыл!» Л.И. Нуйкина

Из интервью с разведчицей-нелегалкой Л.И. Нуйкиной

Появившись в своем доме в Вене, я первым делом хорошо отмылся в ванной. Очень хотелось, образно говоря, смыть с себя «грязь и пыль дорог», накопившуюся за период странствий по землям Германии и Австро-Венгерской империи. Конечно, я поддерживал в чистоте свое тело, но это своего рода был ритуал. Лучше бы посетить нормальную русскую баню, посидеть на верхнем полке, погреться до приятного покалывания, да пройтись по всему телу березовым веником, выпить вкуснейшего холодного хлебного кваса. К большому сожалению, в Вене это сделать невозможно, не строили здесь русские бани. Вот попаду в наш замок Тарасп, там позволю себе отвести душу, и поможет мне в этом любимая жена Анна.

Побывал с докладом о прибытии у подполковника Штайнлица. Откровенно говоря, мой будущий начальник удивил меня, предоставив