"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Первичную цель: Китнисс Эвердин.Вторичные цели: Любые препятствия, стоящие на пути к первичной цели.

Характеристики состояния:

Абсолютное подавление сознания и воли;Полная анальгезия (отсутствие болевого порога);Предельная физическая мобилизация организма;Утрата способности к рациональному мышлению и восприятию команд.

Продолжительность: 15 минут до критического коллапса сердечно-сосудистой системы. Метод активации: Дистанционный сигнал на частоте 2847.3 МГц. Кодовая последовательность внедрена на подсознательный уровень. Сопротивление активации невозможно.

Статус: Протокол инсталлирован. Рекомендовано к применению при непосредственном сближении субъекта с руководством восстания или Китнисс Эвердин. Примечание: Активация протокола ведет к необратимой смерти субъекта. Использовать исключительно как крайнюю меру.

Пит закончил чтение. Его пальцы бессильно соскользнули с клавиатуры, и он откинулся на спинку кресла, оглушенный тишиной собственного разума.

Крейс застыл в тени, не нарушая безмолвия. Он просто ждал.

Пит не отрывал взгляда от монитора. Слова на экране методично описывали его гибель — запланированную, просчитанную и неотвратимую. Пятнадцать минут ярости, а затем остановка сердца. Он осознал, что превращен в живую бомбу, часовой механизм которой находится в руках Капитолия. Один сигнал — и он станет послушным орудием. Он убьет Китнисс, сметет любого, кто осмелится встать на пути, а после — просто перестанет существовать. И самое страшное заключалось в том, что он не сможет даже попытаться сопротивляться. Личности не будет. Останется только программный код.

— Они не успели довести дело до конца, — негромко произнес Крейс.

Пит медленно повернул к нему голову:

— О чем вы?

— Протокол «Омега» был инсталлирован, но полевые испытания провести не успели. У них не было стопроцентной уверенности в его эффективности. Вас планировали использовать как козырную карту, но… выжидали идеальный момент.

— Какой именно момент?

— Когда вы окажетесь в непосредственной близости от верхушки Тринадцатого. Койн, Плутарх, остальное командование. Активация протокола в самом сердце штаба повстанцев позволила бы обезглавить сопротивление всего за четверть часа.

Пит поднялся. Он подошел к окну, которое на деле было лишь цифровой панелью, транслирующей искусственный вид на город.

— Значит, они превратили меня в клинок, занесенный над спинами тех, кто меня спас.

— Совершенно верно.

— И я бессилен что-либо изменить?

— Не могу утверждать наверняка, — Крейс вновь склонился над терминалом. — Возможно, выход всё же существует.

Пит вновь посмотрел на экран. Перед ним лежала детальная карта его собственного истерзанного и разбитого разума.

Перед ним лежал выбор, острый и беспощадный.

Он мог стереть эти записи здесь и сейчас. Испепелить их в цифровом пламени, и никто — ни Койн, ни Плутарх — никогда не узнал бы, что он носит в себе детонатор. Он остался бы прежним Питом, израненным, но свободным от подозрений. Но в этом случае он лишал себя последнего шанса на спасение: никто не смог бы обезвредить механизм, о существовании которого не подозревал.

Или он мог забрать эту правду с собой. Но кому доверить карту своего истерзанного разума?

Койн? Она увидит в нем лишь потенциальную угрозу и, не колеблясь, изолирует его или устранит. Плутарх? Тот, скорее всего, сочтет его ценным активом и попытается использовать в своих многослойных интригах. Китнисс? Нет, только не она. Она никогда не должна узнать, что человек, который ее любит, может в мгновение ока превратиться в ее палача.

Оставалась Аврелия. Доктор Аврелия, которая видела его в самые черные минуты, которая не судила, а лишь пыталась собрать осколки его личности. Она поймет. Она не отвернется. Она попытается помочь.

Решение кристаллизовалось мгновенно. Пит обернулся к терминалу: — Копируйте всё. До последнего байта. На отдельный носитель. — Вы уверены? — Крейс замер, положив пальцы на клавиши. — Да.

Крейс работал молча и споро. Строка состояния на мониторе неумолимо ползла вправо: 30%... 50%... — Кому вы намерены это открыть? — спросил он, не оборачиваясь. — Это не ваша забота. — Справедливо, — лаконично бросил инженер.

100%. Передача завершена. Крейс протянул ему крошечный кристалл памяти. Пит сжал его в ладони — носитель казался ледяным и невыносимо тяжелым, словно в нем была заключена тяжесть всех восьмидесяти девяти сессий и зловещего протокола «Омега».

— Благодарю, — произнес Пит. — Не стоит, — Крейс вернулся в свое кресло, снова становясь безликим чиновником. — Мое дело — хранить данные. Ваше — распоряжаться ими. — Пора, — Пит сверился с часами. — Мне нужно уходить. — Как мы свяжемся?

Пит остановился в дверях, уже наполовину скрытый тенью коридора: — Канал 447.2. Каждые семьдесят два часа в три часа ночи. Если выхода в эфир не будет — считаем, что вы раскрыты. — Принято.

Пит уже взялся за ручку двери, но помедлил. — Крейс. — Да?

Пит обернулся, его взгляд стал холодным и пронзительным, как острие штыка. — Если вы решите предать нас… я не стану убивать вашу дочь. Я просто найду ее и покажу ей эти записи. Всю хронику ваших деяний. Каждый крик, зафиксированный системой, каждую смерть, за которую вы несете ответственность. Она узнает истинное лицо своего отца.

Крейс заметно побледнел, его пальцы судорожно вцепились в край стола. — Я вас услышал. — Очень хорошо.

Пит вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. В его кармане лежала страшная тайна, а в голове пульсировало знание: он — живое оружие. Где-то в глубине его подсознания затаился зверь, ожидающий лишь короткой радиоволны, чтобы броситься на Китнисс.

Он коснулся гарнитуры связи: — Пит на связи. Выхожу к точке сбора. Доложите статус. Голос Джоанны в наушнике дрожал от напряжения: — Мы на месте. Архив вспыхнет через десять минут. Где тебя носит? — Буду через две минуты. — Поторопись. У меня чертовски нехорошее предчувствие.

Пит почти побежал по ковру, его шаги тонули в ворсе. 03:18. Семь минут до того, как этот мир превратится в пепел.

Глава 32

03:20. Уровень минус один. Коридор к точке сбора.

Пит прибавил шагу. Он не бежал — бег порождает лишний шум, — но двигался на пределе скорости, доступной человеку, желающему остаться незамеченным. Коридоры казались вымершими. Слишком пустыми, чтобы это походило на правду.

У поворота он замер, обратившись в слух. Тишина. Лишь мерный гул вентиляции да стук собственного сердца в ушах. Интуиция, обостренная годами борьбы, кричала: что-то не так.

Он коснулся гарнитуры:

— Лин, доложи статус.

Голос Лин прозвучал в наушнике сосредоточенно и сухо:

— Данные скопированы полностью. «Могильщики» на позициях. Выдвигаемся к точке сбора.

— Джоанна? Китнисс?

В эфире