Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Бедные ведьмаки живут во дворце, отделанном так, как не каждый король может себе позволить, имеют водопровод в каждой комнате с горячей водой, ходят по коврам, и им прислуживают вышкаленные слуги. Один из этих ведьмаков, похоже, имеет жену, которая является женой Алана Фольца, что делает его подозреваемым в том, что он сам и есть Алан Фольц. В общем, муть какая-то вокруг творится.

Чародейка тряхнула волосами, и ушла к себе в апартаменты. Самое время связаться с заклятыми подругами из Ложи, и кое-что у них разузнать. Глядишь, паззл и сложится. Как-нибудь...

Глава 9

Глава девятая.

Время тянулось спокойно, недолго и не быстро, однако лето подходило к концу. В один из дней, Алан ощутил странное чувство, будто бы кто-то проламывается сквозь рунную иллюзию, причем делает это грубо, на одной лишь воле. Он коротким телепортом ушел ко входу на перевал, и увидел забавное зрелище. Недалеко от входа стояли две лошади, а у костра засела огромная груда мышц, иначе и не скажешь. Громадный, накачанный сверх всякой меры человек, спокойно точил два коротких меча, которые в его руках выглядят, как ножи. Алан ощутил его ауру, и понял, что перед ним ведьмак, но не Волк, это точно. От него несло не виверной, а василиском.

Змей.

Алан вышел за иллюзию, и спокойно присел к костру.

- Рад видеть тебя живым, ведьмак, - произнес красноголовый. Лысый кивнул, и проговорил в ответ:

- Рад видеть тебя живым, ведьмак. Хм... Ты Алан де Вега?

- Ты Лето из Гулеты?

- Красноголовый Собиратель Клыков, - хмыкнул Лето, проведя своим коротким мечом по лысой голове. Раздался довольно громкий скрип. Прозвище, заработанное в день встречи с одиозной чародейкой, а главное, когда он вынес из шахты головы десятков вампиров.

- Убийца Королей. - Ответил ему тем же ведьмак. - Зачем ты здесь?

- Геральт, Белый Волк, предложил мне убежище в Каэр Морхене.

- В таком случае, проходи. Друг Геральта, мой друг. - Алан подбросил медальон Волка, и Лето с легкостью его поймал. - Без этого не пройти.

- Угу.

Вскоре они вошли на перевал, а после и в замок. У ведьмака школы Змеи от всего вокруг глаза стали по орену, и все же, он моментально адаптировался к переменам.

- Мендель тебе все здесь покажет, будь как дома, брат. - Алан оставил Змея на попечение дворецкого, а сам вернулся к медитации, из которой и вырвал его визит собрата.

Осень постепенно входила в свои права, и в замок вернулся Ламберт. Первым же вечером он посрался с Лето, нагрубил Кейре, и едва не начал подкатывать кокосики к Ринавель. Стоит заметить, что последнее было именно шуткой, просто херовой, но... это же Ламберт! Ну кто, ради всех богов, станет ожидать от него хорошей шутки?

Язвительный, вечно злой, Ламберт, пример ведьмака, который совершенно не желал им быть, и все же, был одним из лучших. Он выживал там, где гибли другие, и не за счет своих запредельных умений, а за счет неискоренимой злости в душе, которая давала ему силы идти вперед, когда не мог бежать, и ползти - когда он был не в силах даже идти. Однако, как ни странно, злобным он вовсе не был. Его даже плохим человеком не назвать, если на то пошло, а вот циничным, это запросто.

Через пять дней после него, вернулся Эскель. Ведьмаки так нажрались по этому поводу, что весь замок качался, а пьяный в дым Алан врубил иллюзию музыки незабвенного Луи Армстронга. Труба шарашила офигенный блюз, тогда как контрабас жарил басы так сочно, что казалось, стекла дрожат. Потом, под иллюзию минусовки песни "Мельницы", слегка расчувствовавшийся Алан спел "оборотня", и аж протрезвел. Жена изволила гневаться, для чего демонстративно спустилась из спальни, этакой волшебной феей, полной красоты и врожденного изящества. Самое забавное, что гневалась она не из-за пения, а из-за того, что он не пел ничего подобного ей!

Постепенно, ему стало казаться, что мир качается вместе с ним, с его пением, и в какой-то момент, все совершенно исчезло. Видимо, моргнул...

Поутру проснулся под столом, голова лежала на чем-то теплом, но быстро выяснилось, что это бок замковой псины - Дори. Сильно укачивало из-за дыхания собаки, и тошнило, а в голове буквально набат бьет. Алан поднялся, и шатающейся походкой пошел в баню. Затопил ее, слегка похмеляясь отменным каэдвенским стаутом, и пропарился, выводя из тела оставшуюся в нем с ночи гадость. Через час он отправился на утреннюю тренировку, ибо тот факт, что он изволил отдохнуть с братьями, вовсе не отменяет ежедневной "повинности". Впрочем, сам он считал ее удовольствием, так уж сложилось.

Ринавель проснулась довольно рано, и с улыбкой. Муж вчера открылся с новой стороны, и стоит заметить, у него неплохой голос, как и песни. Утро оказалось солнечным, выпавший вчера снег растаял, так что девушка вылезла из-под одеяла, накинула прозрачный халатик из чудесного восточного шелка, и вышла на балкон. Удивленно хлопнув пышными ресницами, она углядела мужа на тренировочной площадке! И это после вчерашнего загула, когда он буквально отключился под столом!

- Его ничто не остановит, - она с легкой улыбкой покачала головой, и вернулась в комнату, приводить себя в порядок и одеваться. Новый день!

Где-то около полудня, Алан вернулся в замок. Утренняя тренировка перешла в долгую медитацию, а она, в свою очередь, в практику с энергией Старшей Крови. Он стремился расширить временной домен, который уже мог покрыть окружность с диаметром в семьсот двадцать два метра.

Упорные тренировки дают свой результат, это приятный факт. Алан никогда не был талантлив в чем-то. Все, что он умеет, ему пришлось буквально выгрызать, достигая вершин мастерства невероятным упорством, и там, где талантливый человек прошел бы легко и просто, ему приходилось копать подкоп в бетоне, чайной ложечкой. Впрочем, это и было его талантом - неотступно следовать своей цели, каждый день, каждый час, каждую минуту, если понадобится.

Отменно отобедав, Алан пошел в библиотеку. Стоит заметить, что там не было книги, которую он бы еще не прочел, включая паршивую беллетристику и занудные труды по строительству колодцев в горной местности. Так что, он писал свои, придумывая детские сказки с моралью и предостережением, стараясь научить детей тому, что делать нельзя, и как защититься, если понадобится, от некоторых тварей. Главная сложность состояла в том, чтобы эти произведения легко читались, и информация усваивалась, а не проходила