Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— А ничего не было, — говорит Петрович. — Пришел я в себя дома, на своей постели, сегодня рано утром. Получается, что больше суток провел в полной отключке. Пока соображал, что к чему — люди снова появились, невесть откуда. Я даже бесплатно похмелиться, как следует, не успел, а денег почти не было. Потому к вам и подошел там, у Пита. Ну и рассказать кому-то хотелось, здесь, в городе, мне никто не поверит. А ту вижу — курьеры с Земли…

— Потому что все знают, что за выпивку вы готовы сочинить любую историю? — усмехаюсь я.

— Да, — соглашается он. — Но эту историю я не сочинил. Можете верить. Так что виски свое заработал честно.

Мы с Ириной переглядываемся.

— Получается, что вы так ничего и не узнали, — жестко констатирую я. — Где были люди, куда пропали дети, почему взрослые не замечают, что детей нет. Вся эта история с Черным Яйцом вполне может оказаться вашим пьяным бредом, уж извините. И получается, что зря я вам виски отдал — ноль информации. Так и быть — эта ваша. Гонорар. Но вторую не получите.

С этими словами я поднимаюсь с бревна, Ирина встает за мной, а Петрович, сощурившись, и говорит:

— Значит, вы заметили, что дети пропали?

— Заметили, заметили… Пошли, Ира.

— А информации, значит, ноль?

— Ноль, — киваю. — Круглый и полный.

— Хорошо, — криво усмехается он. — А если я сумею доставить вас туда, к этому дому у дороги, что тогда?

Признаюсь, этим вопросом он меня несколько огорошивает. Я не большой специалист по общению с алкоголиками (не так уж часто они попадались мне в жизни), но уже начинаю догадываться, что потакать им нельзя. Соблазн, однако, велик и я останавливаюсь.

— Вот к тому самому дому, о котором вы только что рассказывали? — уточняю. — И мы попадем туда прямо отсюда?

— Отсюда не получится, — говорит он. — А вот оттуда, из котлована, где Яйцо лежит, получится обязательно. Я в этом уверен.

— Ну, и во сколько бутылок виски вы оцените эту услугу? — слетает у меня с языка.

И тут я вижу, как Петрович меняется прямо на глазах.

Только что перед нами сидел опустившийся безвольный человек, готовый за глоток спиртного чуть ли не заложить душу, и вот уже спина его выпрямилась, и во взгляде, невесть откуда, блеснул стальной отсвет.

— Да подавитесь вы своим виски, — презрительно цедит он сквозь зубы и ногой в пыльном, давным-давно не знавшем щетки ботинке, отшвыривает от себя недопитую бутылку.

«Джон Уокер» летит в кусты, и я невольно провожаю глазами его кувыркающийся полет.

— Я думал, вам, действительно, интересно, и вы можете хоть как-то помочь, — говорит он голосом, в котором появилось сожаление и твердость. — Но, раз так, придется рассчитывать только на себя. Что ж, значит, это Божье испытание, которое мне необходимо пройти. И, клянусь остатками совести, я его пройду. А вы можете идти своей дорогой вместе со своей второй бутылкой и своей гребаной иронией.

Некоторое время я смотрю ему прямо в глаза, но затем, все же, отвожу взгляд и сажусь обратно на бревно. Ирина насмешливо косится на меня и молча устраивается рядом.

— Ладно, — сдаюсь я. — Извините, если что не так. Но вы и сами должны понимать, что особого доверия ваш вид, образ жизни и слова вызывать не могут. Так о какой помощи вы говорите? И каким образом вы собираетесь доставить нас к этому странному дому у дороги, который неизвестно где находится?

— Ясно, о какой помощи, — он словно пропускает мимо ушей мои извинения. — Детей-то вернуть как-то надо или нет? До Земли далеко, а местные — не помощники, как вы понимаете, если они вообще не помнят, что у них были дети.

— А кстати, — перебиваю я, — мне только что в голову пришло. Откуда мы так уверены, что детей нет? То, что на улицах и в парках не видно мамаш с колясками и малолетней ребятни, еще не доказательство. Вернее, не стопроцентное доказательство. Может, мы, действительно, зря беспокоимся? Я запаниковал, и вы туда же.

— Детей нет на самом деле, — мрачно заявляет мне на это Петрович. — Во всяком случае, здесь, в Первограде, — точно. Я проверял. А насчет того, каким образом… Вот, смотрите.

Он лезет в нагрудный карман своей неопределенного цвета и возраста рубашки, достает оттуда, сложенный вчетверо стандартный лист бумаги, и протягивает его мне.

Я беру и разворачиваю. Это записка. Причем, написанная от руки, что встречается не часто.

— Если захотите вернуться, — читаю вслух, — приложите ладони. Я открою проход. Маша.

— Ладони, думаю, к Яйцу надо приложить, — поясняет Петрович.

— Это понятно, — киваю. — К чему же еще…

— Какая гостеприимная Маша, — замечает мой стажер. — Надо же, вернуться предлагает. С чего бы это?

— Так ведь не договорили мы с ней, — роняет Петрович. — Хоть и по моей вине, а все-таки.

— Ничего не понимаю, — признается Ирина. — Я, конечно, всего лишь стажер, но, по-моему, здесь специалисты разбираться должны. Кто мы такие?

— Мы представители Курьерской Службы Земли, — отвечаю. — Для самоуважения этого вполне достаточно. А большего нам и не надо. Ты представляешь, сколько пройдет времени, прежде чем Земля начнет в данной ситуации разбираться? Путь до Гондваны неблизкий, как ты в этом и сама уже могла убедиться. Плюс бюрократия. Недели пройдут. В лучшем случае. И все это время дети будут находиться неизвестно где. И неизвестно что с ними будет происходить. А может, и уже происходит. Но ты права — всем ходить нельзя. Значит, пойдем мы с Петровичем, а ты останешься. И, если что, вернешься на Землю и расскажешь, как все было. А я для пущей убедительности надиктую для начальства сообщение.

— Еще чего! — фыркает Ирина. — Я тебя одного не оставлю.

— Извини, — возражаю, — но в данном вопросе тебе придется подчиниться приказу старшего. Ты остаешься.

— А если я не подчинюсь? — прищуривается она.

— Завалишь практику, — отвечаю как можно равнодушнее. — С учетом того, что она у тебя не первая, следующего шанса стать курьером, скорее всего, не представится. Пойми, — добавляю уже мягче. — Ситуация такова, что кто-то обязательно должен остаться здесь. Вспомни инструкцию по высадке на незнакомую планету — корабль без людей не оставляют ни при каких обстоятельствах.

— Мы на очень даже знакомой планете, — надувает губы Ирина.

— Верно, но дела, как видишь, здесь творятся совершенно незнакомые и очень странные. И где именно находится это место, о котором рассказывает Петрович, — неизвестно. Вроде бы получается, что Яйцо способно каким-то образом мгновенно переносить или перемещать человека. Но — куда? В другую галактику?