Обратный отсчет - Токацин

— И в твоих источниках хватит воды и огня? Тут, под холмом, кипящая река?

— У нас есть то, что нам нужно, — отозвался Кенен, пожимая плечами. — Если кому не по нраву вода нашей реки…

Джагулы, развернувшись к переговорщику, глухо зарычали. Тот склонил голову, почти уронив её на грудь.

— Нам не запретили спрашивать, — пробормотал он. — Совсем незачем злиться…

— Стой, — вмешался Гедимин, оборвав мысленные расчёты распределения сорока четырёх Джагулов по душевой и нужного количества шлангов и напора воды. — Это всё с утра? У меня тут занятия, и песок сам себя не…

Гварза тяжело вздохнул.

— Кет, — он поморщился. — Тут без тебя есть кому включить душ. Занятия? Так чего ты тут маячишь? Твои Скогны таращатся из-за того шатра?

Гедимин повернулся к шатру. Скогны, и правда, были там — и по прижатым ушам и недоброму оскалу сармат понял, что он, и впрямь, задержался. «Чего они? Всегда же ждали у цеха,» — думал он, отходя от гигантского животного. За его спиной громыхнули, смыкаясь, массивные щитки брони.

— С этим ясно. Что у вас с одеждой? — спросил Гварза, чуть повысив голос.

— Всё было прожарено и очищено… — донеслось до Гедимина уже из-за шатров, сквозь гулкое дыхание сааг-туула. Как у Джагулов принято очищать одежду, сармат не дослушал — его окружили Скогны, и в ушах зазвенело от верещания. Он судорожно сглотнул, посмотрел вбок — кроме плотного кольца рядом с сарматом, быстро формировалось ещё одно, многослойное, рыхлое и вытянутое в сторону повозок. Все, кто там был, сходились к Гедимину; те, кто подходить не хотел, замирали и прислушивались. Это были не только Скогны — на периферии сармат увидел Броннов и лезущих к ним на плечи нхельви.

— Джагулы? Тут так и будут Джагулы? — проверещал кто-то из ближнего кольца — кажется, приезжий из Синви.

— Они обсели зверя, но не уходят, — подал голос другой, в ушастой шапке — видимо, из Тогота. — Всё их племя тут и на звере. Что это? Почему так?

— Я слышал слова Кен-нена, — вмешался Бронн. — Слова на наречии Джагулов! Он сказал им… он открыл для них дом воды! Скажи, мастер Дим-мин, — что вы теперь, в союзе с нергонами?

— Страж Руниен был там, — заговорил ещё кто-то. — Был там! Подожди его слова…

— Здесь мастер Дим-мин, — сердито отмахнулся Бронн. — Пусть говорит он. Что это, что скажет об этом Хранящее Сердце? Теперь Пламя горит для нергонов?

«Мать моя пробирка,» — беззвучно выдохнул Гедимин. «Айзека тут, что ли, нет, чтобы он их успокаивал? И Вепуат, как назло, в карантине…»

— Пламя — для всей Равнины, — он угрюмо сощурился на ближайших Скогнов. — Джагулы — наши, поклялись работать на Элидген. Они обещали к вам не лезть — и вы к ним не лезьте. То же самое, что с Сэта. Ничего нового.

Скогны переглянулись.

— Сэта — народ городов, — один из них неприязненно оскалился. — Они злы на своей земле. Не зажигай огонь — и они не придут. Джагулы ходят везде. Проклятые твари!

— Хищный ветер, ломающий стены, — пробормотал кто-то на периферии. — Убийцы, увешанные черепами…

Гедимин покосился на костяные шесты над повозками — там, как и несколько дней назад, красовались ободранные черепа Джагулов с аккуратно закреплёнными нижними челюстями. «Вот кто бы говорил про увешанных…»

— Эти кочевники будут вести себя тихо, — мрачно пообещал он. — А вы будьте настороже. Первыми не нападать, но если начнётся…

От зубастых ухмылок Скогнов ему стало не по себе.

— Хранящее Сердце узнает об этом, — пробормотал кто-то среди повозок. — Что оно скажет…

…Стеклодувы-Сэта украшали ещё горячий кувшин узорами — жёлтыми завитками, отдалённо похожими на языки пламени. Гедимин не сразу даже понял, что его смущает — пока не наткнулся взглядом на заострённое, лишённое ножек дно и три отходящих вбок штыря, чуть наклонённых книзу. «Оно что, подвесное?»

— Мастер Хеттийиррн, — окликнул его один из «учеников», показывая на суженное, без обычного расширения, горло кувшина. — Тут намечена короткая спираль. Что выдержит эти повороты и не разорвётся? Кость, дерево, камень?

Гедимин мигнул.

— Полтора оборота? Что угодно выдержит, — сказал он. — Прочная кость, древесина… Странное горло. Удобно будет пить?

Сэта едва заметно вздрогнул, на шее проступили и тут же погасли красные пятна. Сармат удивлённо хмыкнул.

— Эта вещь сделана так, как надо, — поспешно ответил другой стеклодув. — Мы её скоро закончим.

Главный жрец, до сих пор молча следивший за «учениками», но к стеклу не прикасавшийся, повернулся к Гедимину.

— Уже который день тут слышно дыхание зверя Джагулов, — сказал он. — Но сегодня оно идёт издалека. Дальше, чем было, но не удаляется и не приближается. Вы прогнали Джагулов… вы знаете, где они?

— Здесь, — буркнул сармат. — Никто никого не прогонял. Бродят вокруг базы. Что вам до наших Джагулов⁈ У вас по городу такие же ходят.

Жрец шевельнул вибриссами.

— Это же племя Хейю вы приютили? Тех, кто уже причинил вред Пламени и был им проклят? Не вызовет ли это гнев Пламени — такое пренебрежение его волей?

Гедимин недобро сузил глаза. «Вот мало мне было Кут’тайри с его рассуждениями. Ещё и этот. Все жрецы, что ли, так лезут в чужие дела?»

— Нам тут виднее, чего хочет Пламя, — угрюмо ответил он. — Пока эти Джагулы к вам не суются, вы их не трогайте.

— Жрецу Пламени, конечно, виднее, — поспешно согласился аса’анец, отворачиваясь к печи. — Ваше милосердие удивляет даже богов.

«Если бы мы могли прийти, отстреляться и уйти…» — Гедимин убрал руки за спину — так не видно было, как сжимаются кулаки. «Если бы не приходилось строить по молекуле задел на сотни лет вперёд… Надеюсь, от нашей возни в местных традициях будет польза. Или хотя бы не будет вреда.»

…Из душевой доносился специфический звук наполняющейся цистерны — прерывистый громкий плеск. Торец ангара, как обычно, был ярко освещён, но в этот раз световое пятно было вдвое шире обычного — и, сделав к нему шаг, Гедимин увидел, что оно двойное. Второй фонарь был прикреплён к обшивке бронехода. Вдоль его гусеницы на мёрзлом гравии лежали крупные