Обратный отсчет - Токацин

ответил — так и стоял молча, держа амулет на протянутой ладони, пока Гедимин его не забрал. Дверь склада вскоре закрылась, но сармат ещё долго смущённо щурился, сжимая подвеску в кулаке. «Технология пошла в дело. Ну, хоть на этот раз — не оружие…»

…Устроиться в бункере и спокойно обтачивать заготовки для лючков ему не дали. Только он снял первую стружку, как наверху заскрежетал мёрзлый гравий. Ещё секунда — и в туннель, подталкивая перед собой заспанного филка, спустился Айзек.

— На пульте не спать! — он лёгким толчком направил мелкого сармата к креслу. — Гедимин, вставай.

Филк, недовольно что-то пробормотав, уткнулся взглядом в светящийся монитор. Тёплое щупальце на предплечье Гедимина задрожало и расплелось на тонкие волокна, обхватив руку до локтя. Сармат мигнул.

— Идём-идём, — поторопил его Айзек. — Нас ждут. Прими внушительный вид… Что в кулаке?

— Стружка, — буркнул сармат, пряча обрезки металла в карман. — Чего ты примчался? Я на смене…

— Где ж ещё, — отмахнулся Айзек, разворачиваясь к выходу. — Сейчас пойдём объявлять волю Пламени. Вот даже не знаю — дать тебе открыть рот или лучше не надо?

— Какую ещё волю? — спросил Гедимин, угрюмо щурясь. Он уже выбрался из бункера — и увидел широкую цепь огней вдоль обрыва и длинного «живого холма». Между бронеходом, шатрами и подсвеченным изнутри куполом мелькали рослые и приземистые тени. Гедимин чётко видел два светящихся посоха и замерший между ними чёрный силуэт — Кенен Гварза стоял, сложив руки на груди, и чего-то ждал.

— Сааг-туул вполне здоров, — сказал Айзек, замедлив шаг. — Ему разрешат подняться. А Джагулам — перебраться с холма на его спину. Племя Хеллуг снова в строю, в привычном состоянии… Ну, что ты решил? Что с ними делать?

Гедимин мигнул.

— Ты же командир, — пробормотал он. Под пристальным взглядом Айзека ему было не по себе.

— Я, как командир, спрашиваю тебя, — Айзек едва заметно ухмыльнулся. — Ты два дня плотно с ними работал. По итогам все живы, дочиста вымыты, и никто не послан в ядерный могильник. Так что мы с ними решаем?

Гедимин пожал плечами.

— Работали нормально. Не хуже филков. Странные, но… проблем пока не было. Может, будут. Я не понимаю, что у них в голове.

Айзек фыркнул.

— А что у тебя в голове, кто-то понимает? Ну да, осторожность… осторожность — это всегда разумно. Держать их поодаль от карликов для общего спокойствия… Но в целом — что скажешь? Прогнать, оставить?

Гедимин сузил глаза. «Чего он меня-то спрашивает? Я не командир. Это они с Гварзой…»

— Оставляй, — буркнул он. — Пригодятся. Только под клятву… они их вообще держат?.. пусть клянутся не нападать. Ни на холме, ни вокруг. Будут делать, что сказано — пусть живут. Не будут — выгоним.

Волокна, прилипшие к его руке, нагрелись и вновь остыли. Хранитель был рядом и внимательно слушал. Что он слышит и понимает, Гедимин не знал.

— Кенен считает так же, — сказал Айзек и двинулся к двум белым огням. Гварза обернулся и шевельнул рукой в знак приветствия.

— Сошлись во мнениях? — он, не дожидаясь ответа, перевёл взгляд на громадное животное, распластанное на земле. Сааг-туул беспокоился. Его бок ярко освещали фонари, и он пучил глаза то на свет, то на сарматов. Филки рассредоточились у шатров, держа его под прицелом. Трое Джагулов, выпущенные из-под купола, замерли в световом пятне. За ними пристально следили вооружённые Бронны. Броннов было много, как и Скогнов, но почти все держались в тени, как и залёгшие среди шатров нхельви. Джагулы, которых не выпустили, столпились у стенки купола и молча ждали.

— Мы вылечили вашего зверя, — сказал Айзек, обращаясь к тройке Джагулов. — И многих из вас. Вы пили нашу воду…

— Хеллуг помнят, — отозвался кочевник. Он настороженно следил за сарматами, не замечая, как Бронны в двух шагах от него угрюмо скалятся.

— Иди к своему зверю, — сказал Айзек. — Ему позволят встать. Спусти его с холма и отправь есть. Сам возвращайся.

Джагул поднялся на макушку зверя, ещё двое перебрались на загривок. Сааг-туул беспокойно зашевелился. Все, кто был рядом, подались в темноту. Айзек шагнул вперёд, поднимая генератор защитного поля.

Гедимин сам не заметил, когда сфалт лёг ему в руки — очнулся только от резкой боли, когда что-то обожгло запястья. Сааг-туул топтался у обрыва, неуверенно разминая лапы и покачивая хвостом. Гигантская булава медленно колыхалась над землёй. Под рявканье Джагулов и верещание со всех сторон существо развернулось задом к обрыву и осторожно сползло по склону. Внизу захрустел гравий, потом бронированная морда снова высунулась на свет. Животное ткнулось носом в дерево-валун и открыло пасть. Круглый ствол лопнул с оглушительным треском. Сааг-туул навис над раздавленными остатками, медленно сгребая их в рот.

Двое Джагулов спустились по его лапам и приблизились к сарматам.

— Что решило Пламя? — отрывисто спросил один из них. — Что оно сказало о нас?

Тонкие щупальца на запястьях Гедимина замерли в неподвижности. Он чувствовал их слабое тепло. «Интересно, Джагулы его „видят“?» — думал сармат, глядя на кочевников. «А оно их?»

— Пламя решило… — медленно проговорил Айзек, покосившись на Гедимина. — Вам разрешено здесь остаться. Вы даёте клятву не нападать ни на кого в Элидгене и выполнять волю Пламени. Если вы откажетесь…

Джагулы, быстро переглянувшись, опустились на колени и упёрлись ладонями в гравий. Их длинные морды практически уткнулись в землю.

— Хеллуг клянутся перед самим Пламенем, — глухо проговорил один из них. Айзек хмыкнул.

— Пламя здесь. Гедимин…

Сармат неуверенно шагнул вперёд, снимая с плеча сфалт. Из-под отодвинутой пластины в небо ударил яркий зелёный луч. Вокруг зашелестело, кто-то в темноте взволнованно взвизгнул. Джагул приподнял голову — и, содрогнувшись, уткнулся лицом в гравий.

— Переговорщик Джегех, — снова заговорил Айзек. — И ты, сновидец Урджен. Вы говорите от имени всех Хеллуг?

— Д-да, — Джагулы поднялись на ноги, щурясь на яркий зелёный свет. Их мех стоял дыбом.

— Я говорю от всего Элидгена, — Айзек положил руку на приклад сфалта, рядом с открытым проёмом. — Пламя здесь. Повторите перед ним свои клятвы.

«Облучатся…» — думал Гедимин, едва заметно щурясь на ладони Джагулов. Кочевники дотронулись до сфалта и замерли так — только когти мелко дрожали, царапая обшивку.

— Хеллуг не ослушаются воли Пламени, — проговорил один