Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Ну если не хотите, то не едьте, в чем проблема? — спросил я, разводя руками.— Тем более у вас будет своя официальная работа, которую по-прежнему нужно выполнять, — я взглянул на них, ухмыльнувшись. — Или вы думали, что сейчас разойдетесь по домам, и все? Нет, мои дорогие, вы официально трудоустроены, и чтобы уйти, надо увольняться. Но есть ли в этом сейчас смысл? Я не уверен.

Они снова переглянулись. Идея продолжать работать в Коронерской службе, похоже, уже не вызывала прежнего отторжения. Особенно сейчас, когда эта работа перестала быть принудительной каторгой и, к тому же, была неплохо оплачиваема. Со своей спецификой, конечно, но люди ко всему привыкают. А эти красотки прошли уже такой курс молодого бойца, что, казалось, скоро вообще все будет нипочем.

Мы вышли на задний двор. Эксперимент нужно было повторить, чтобы убедиться, что это не случайность.

— Давайте еще раз, — предложил я. — Только теперь я останусь здесь, а вы идите.

Они кивнули. Сначала неуверенно, потом все смелее, они начали отдаляться от меня, двигаясь в сторону сада. Я стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и наблюдал. Пятьдесят шагов. Сто. Они остановились у старой яблони, обернулись, их лица были напряжены.

— Ну как? — крикнул я.

— Пока ничего! — отозвалась Алиса. Ее голос звучал звонко в полуденной тишине.

— Идите дальше, до забора.

Они двинулись снова, их фигуры становились все меньше. Я видел, как они дошли до самой дальней точки нашего участка, где кованая ограда отделяла его от соседнего, заброшенного сада. Сто семьдесят шагов, может, даже больше. Они стояли, повернувшись ко мне, и я видел, как Алиса вскинула руки вверх в победном жесте.

Алиса повернулась к Лидии, что-то сказала, и они обе рассмеялись. Затем Алиса, словно вспомнив обо мне, повернулась и крикнула так громко, что ее голос, казалось, мог долететь до самого порта:

— Меня не тянет! Виктор, ты слышишь⁈ Совсем не тянет!

Она подпрыгнула на месте, как ребенок, получивший долгожданный подарок. Лидия стояла рядом, ее улыбка была более сдержанной, но не менее счастливой. Я смотрел на них и чувствовал, как с моих плеч спадает огромный, невидимый груз.

— Это отличный результат, — сказал я, когда они вернулись, раскрасневшиеся и взволнованные. Я встретил их там же на крыльце, широко улыбаясь. — Теперь, выходит, у нас у всех есть немного личного пространства. И я могу, наконец, спокойно съездить с Лизаветой в ресторан.

— А мы? — удивилась Алиса. — Мы тоже хотим в ресторан!

— Так вас никто и не ограничивает, — ответил я, хмыкнув. — Хотите — пожалуйста, наряжайтесь и поезжайте. У вас теперь есть такая возможность.

Остаток воскресенье прошел в непривычной суете. В дом хлынула энергия освобождения, и девушки, опьяненные новообретенной свободой, принялись наводить порядок.

Алиса, вооружившись тряпками и ведрами, объявила войну пыли, скопившейся в дальних углах особняка. Лидия, сменив элегантное платье на практичные брюки, занялась кухней, методично оттирая шкафчики и плитку до зеркального блеска. Их голоса, смешанные со звуками работающего пылесоса и звоном посуды, наполняли дом жизнью.

Я тоже не остался в стороне. Засучив рукава, принялся убирать в своем кабинете. Затем привел в порядок камин в гостиной, вычистив золу и сложив новую поленницу. Мы работали молча, но слаженно, как команда, давно привыкшая действовать вместе.

Вечером, когда дом сиял чистотой, а в воздухе пахло лимонным моющим средством и воском для полировки, мы рухнули на диван в гостиной, вымотанные, но довольные.

— Никогда бы не подумала, — сказала Алиса, глядя на сверкающий паркет, — что генеральная уборка может приносить такое удовольствие. И откуда только берется столько грязи… недавно же убирали!

— Просто раньше у нас не было выбора, и мы это делали потому что «надо», — отозвалась Лидия, и в ее голоса не было ни капли прежней аристократической брезгливости к физическому труду. — А теперь есть свобода выбора.

Ближе к вечеру, когда последние следы домашнего хаоса были устранены, я поднялся к себе и набрал номер Лизаветы.

— Привет. Не отвлекаю? — спросил я, глядя на свое отражение в темном стекле окна.

— Привет. Нет. К тебе вот собираюсь потихоньку и вещи складываю с столицу. Что-то случилось?

— Ничего. Просто подумал… может, все-таки съездим в ресторан?

В трубке на несколько секунд повисла тишина. Я почти физически ощутил ее растерянность.

— Хм… с чего бы вдруг? — наконец спросила она неуверенно.

— Думаю, что все же мы имеем право немного расслабиться, — ответил я с теплотой в голосе. — Заеду за тобой через час. Будь готова.

Я не стал дожидаться ее ответа, зная, что она согласится. Накинув свежую рубашку и пиджак, спустился вниз.

— Я уехал, — бросил девушкам, которые уже устраивались перед новым телевизором с огромной миской попкорна. — Вернусь поздно. Ведите себя прилично.

— И тебе того же по тому же месту, — буркнула Алиса, не отрываясь от экрана.

Лидия лишь кивнула, одарив меня понимающей улыбкой.

Ресторан, который я выбрал, располагался на верхнем этаже одной из гостиниц в центре города. Панорамные окна открывали вид на ночную Феодосию — россыпь огней, отражающихся в темной глади залива. В зале играла тихая, ненавязчивая музыка, пахло дорогим парфюмом и пряностями, доносившимися с кухни.

Лизавета была прекрасна. Простое черное платье идеально подчеркивало ее фигуру, а волосы были уложены в элегантную прическу, и сделан легкий макияж.

Мы говорили обо всем и ни о чем. О ее предстоящем переезде в Зеленоград, о моих рабочих буднях, о дуэли, которую она наблюдала со смешанным чувством ужаса и гордости. Я рассказывал ей забавные случаи из студенческой практики. Она смеялась, и ее смех был легким и искренним. В какой-то момент, когда наши руки случайно соприкоснулись на столе, я почувствовал знакомый разряд, пробежавший по коже.

После ужина, когда официант принес счет, она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

— Может… не поедем к тебе домой? Не хочу никого смущать, — сказала она тихо. — Здесь неплохие номера.

Я не стал спорить.

Номер был просторным и безликим, как все гостиничные номера. Но едва за нами закрылась дверь, эта безликость исчезла, уступив место чему-то иному. Она повернулась ко мне, ее глаза в полумраке казались темными и глубокими. Ее пальцы легко коснулись моей щеки, затем скользнули вниз, по шее, к пуговицам рубашки.