Парторг 3 - Михаил Шерр

Крышу я решил выбрать скатную, технологию сооружения которой разработана так, чтобы её монтаж заканчивался одновременно с завершением всех внутренних работ. Скатная крыша надёжнее плоской, не протекает, снег сходит сам, служит дольше и теплее. Недостаток один, большая пожароопасность.

Пока у нас будет только один проект. Его я назвал типовой жилой дом серии 1, или первой серии. С внутренней перепланировкой его можно будет использовать под общежитие и под здания для общественных нужд.

Окончательную доработка проекта, мне помогали делать присланные академиком Весниным специалисты. Конечно, никакие помощники мне по большому счёту не нужны, абсолютно всё могу сделать сам, но важны сроки выполнения работ, а самое главное, я применил маленькую хитрость.

Уровень подготовки всех моих «коллег» я вижу почти сразу же, как и их возможности. Поэтому я очень часто опускаю некоторые детали, причём даже очень важные, и мои товарищи их как бы дорабатывают. И в итоге получается интереснейшая картинка. Гениальный инженер-самоучка, который высказывает общие идеи и концепции, но многие технические детали приходится за ним дорабатывать, так как у него пока недостаточный уровень подготовки, общей и особенно инженерной.

То, что я гений, мне уже приходилось слышать не раз, но пока что это произносится за моей спиной и шёпотом. Но сейчас это мне в лицо говорит старый и опытный инженер-строитель. Внимательно рассмотрев мой чертёж и прочитав его подробную легенду, Владимир Федорович высказывает своё мнение:

— Вы гений, Георгий Васильевич. Если бы я сам не видел это, то никогда бы не поверил, что такое возможно. — Он снимает очки, протирает их платком, снова надевает и смотрит на меня с каким-то благоговением. — Я всю жизнь строил, пятьдесят сорок лет в профессии, но такого не видел. Это же революция в строительстве. Панели вместо кирпича, монтаж вместо кладки. Дом за месяц вместо года. Вы понимаете, что вы сделали?

Он повернулся к Гольдману, как бы ища у него поддержки:

— Илья Борисович, вы согласны со мной?

Но Гольдман, не первый день работая со мной, предпочёл промолчать. Он только кивнул и улыбнулся, глядя на меня с той же смесью уважения и лёгкого недоумения, которую я уже привык видеть в глазах тех, кто работает со мной близко.

Глава 11

Два экземпляра чертежей будущего дома предназначены для Гольдмана и Смирнова. Я аккуратно передаю им планы того, что должно стать образцом нового сталинградского жилья, а потом наверное и всей страны.

— Это ваши. Хочу обратить внимание, хотя тут стоит гриф «Для служебного пользования», относиться рекомендую как к секретному документу, — говорю я, глядя попеременно глядя на них. — Немцы наверняка следят за нашими стройками, и вообще чем меньше и позже кто либо узнает о новых технологиях, тем лучше для всех нас.

Гольдман кивает, его умные глаза внимательно изучают меня. Смирнов молча убирает свой экземпляр в потёртую полевую сумку, которую носит через плечо. Собственно, полевые сумки сейчас используют все, от рядовых рабочих до директоров заводов. Других просто нет.

— А теперь, товарищи, у меня вопрос, — я делаю небольшую паузу, давая им время сосредоточиться. — Готова ли намеченная нами площадка для разворачивания временного лагеря?

Владимир Федорович хитро улыбается, в уголках его глаз появляются морщинки. Он явно доволен тем, что сейчас скажет.

— Готова. Присланный вами, Георгий Васильевич, специалист действительно очень хороший организатор и всё выполнил как вы расписали, — отвечает он с нескрываемым удовлетворением. — Работает как часы. Молодой ещё, но толковый, инициативный. Таких бы побольше.

— Тогда нам надо принимать работу и тут же переходить к следующему этапу, — киваю я, мысленно отмечая про себя, что Василий действительно справляется.

Присланным мною специалистом Владимир Федорович назвал Василия, который уже неделю работает фактически на двух работах, в Блиндажном посёлке и здесь, в Спартановке. Когда ребята, приехавшие вместе с ним, перешли работать к Гольдману на постоянной основе, Василий чуть ли не плакать начал. Прибежал ко мне весь взволнованный, глаза горят, и попросил отпустить его к ним, к своим комсомольцам.

Отказать ему я, конечно, не мог. Но поставил его немного на другой фронт работ. Василий возглавил бригаду, которая готовила площадку под будущий местный «пионерский» лагерь. Там работают тоже его комсомольцы, молодые энтузиасты, и такой компромиссный вариант устроил все стороны. В Блиндажном наш Василий должен закончить все начатые дела и найти себе достойную замену из местных, кого-то толкового и ответственного.

Нам на заводе Ерману обещали помочь и сверх плана произвести какое-то количество пиломатериалов для строительства бараков. Какое-то количество палаток возможно будет получить у военных. Но сегодняшняя находка юных следопытов ситуацию меняет в корне. Основной упор мы сегодня же сделаем на немецкие палатки, благо их оказалось достаточно много.

Василий, конечно, молодец. Увидев нас, он чуть ли не бегом бросился навстречу, широко и открыто улыбаясь. Весь его вид говорил о том, что работа идёт хорошо и он рад похвастаться результатами. Мы с ним не виделись несколько дней. Он крутится, как белка в колесе, между Блиндажным и Спартановкой, успевая везде и не подводя никого.

Спартановкой неофициально называют район севернее Тракторного завода на левом берегу Мокрой Мечётки. До войны это был фактически ещё один заводской посёлок Тракторного, где было несколько малоэтажных кирпичных домов, а всё остальное деревянные бараки и частные дома с огородами и сараями.

Она уничтожена так, что восстанавливать там было практически нечего. Немцы и наши превратили посёлок в сплошное поле руин. Поэтому мы с чистой совестью начали расчищать там территорию под северный «пионерский» лагерь, не опасаясь разрушить что-то ценное.

Василий подошёл к нам почти строевым шагом, выпрямился и сразу же начал говорить по существу, по-военному чётко и кратко.

— Здравствуйте, товарищи. Разрешите, Георгий Васильевич, доложить о проделанной работе, — он развернулся немного боком к нам и сделал широкий жест рукой в сторону расчищенной площадки. — Принимайте работу. Территория подготовлена для сооружения временного посёлка сталинградских строителей. Площадь расчищена полностью, мусор вывезен, основные ямы засыпаны.

В распоряжении Василия уже было два тяжёлых восстановленных немецких бульдозера, трофейные машины, которые на нашем заводе умельцы Кошелева привели в рабочее состояние. Эти машины успешно расчистили необходимую площадку и сейчас заняты расчисткой непосредственно левого берега Мокрой Мечётки вплоть до её устья, попутно засыпая всё, что можно, воронки, траншеи, окопы.

В ходе боёв существующие служебные железнодорожные пути в Спартановке были уничтожены и местами нет даже следа от них, словно их никогда здесь и не было.