Парторг 3 - Михаил Шерр

короткий, но очень внимательный и оценивающий взгляд своими умными глазами. Он раскрыл свои подробные записи и начал их внимательно изучать. Он старательно полистал исписанные страницы, что-то серьезно прикидывая в уме, тихо шевеля при этом губами.

— Если хорошо поднажмем всем заводом, то будет готово почти целая сотня различных исправных грузовиков, штук пятьдесят с лишним тракторов разных и танковых шасси, и десятка полтора-два немецких легковых автомобилей, — подвел он окончательный итог своих тщательных расчетов. — Трофейные автобусы не считаю в этом списке, они самим очень нужны для перевозок.

«Это уже неплохо, это уже что-то серьезное», — подумал я про себя и вслух искренне поблагодарил старого мастера за работу.

— Спасибо тебе, Егорыч, за точный расчет. Надо сейчас крепко поднажать, а потом еще раз хорошо поднажать дополнительно. От этого, ты даже себе не представляешь толком, как много чего зависит для всех нас.

— А нам простым рабочим это все и знать особо не положено по уму, — философски ответил мудрый Егорыч с улыбкой. — Об этом пусть голова болит у тебя, Георгий Васильевич, и у тех больших начальников, кто выше тебя стоит. А наше простое дело такое: бери больше, кидай дальше и гайки крути быстрее. Начнешь слишком много думать, руки сразу становятся корявые и неумелые. Я народу своему так прямо и объясню: сам Егор Василич сказал надо срочно. А тебя тут на заводе все очень уважают и в твое слово верят безоговорочно.

Старый мастер почтительно развернулся и медленно отошел от нас, оставив меня в приличном изумлении от его речи. Кошелев искоса многозначительно посмотрел на меня и иронично хмыкнул с усмешкой.

— Хватит над начальством открыто подсмеиваться, Дмитрий Петрович, — шутейно заявил я Кошелеву с улыбкой. — А то сильно разозлюсь на тебя и отменю свое недавнее решение о смещении тебя с ответственного поста главного инженера треста.

Но он совершенно не угомонился и, хмыкнув еще раз громче, спокойно сказал с ухмылкой:

— Так тебе же самому только хуже будет от этого опрометчивого решения, я думаю и надеюсь, ты сам понимаешь это правильно.

— Ладно, я сейчас еду к Гольдману на завод, — перевел я разговор в другое русло. — Ты мне только на прощание вот что честно скажи: сколько ты всего примерно техники выдашь за весь период?

— Сложно точно сказать заранее, — Кошелев задумчиво взял в ладонь свой подбородок. — Месяца полтора-два мы еще будем снимать жирные сливки с легких машин, а потом неизбежно начнется заметный спад производства. Восстановить теоретически можно очень много чего разного, но скоро обязательно начнет появляться серьезный дефицит некоторых важных запчастей и комплектующих. Придется даже многое что-то изготавливать самим своими силами. А так работы хватит на несколько долгих лет только на том металле, что под Сталинградом немцы набили и на Северном Кавказе оставили. Скоро наши немцев еще дальше на запад погонят быстро, а разборку трофеев все равно лучше у нас здесь делать централизованно, если рассчитывать, что переплавка ненужного металлолома тоже здесь будет налажена.

На большие заводы я решил сейчас специально не заходить и не заезжать туда. Мне было важнее срочно узнать, как именно дела обстоят с нашими ключевыми новыми производствами на данный момент. Поэтому я сразу же поехал прямиком к Гольдману на экспериментальный завод.

Илья Борисович о моем благополучном возвращении из Москвы уже прекрасно знал. О всех важных новостях тоже знал, конечно примерно и в общих чертах, но когда я ему все подробно рассказывал, то особо не удивился услышанному. На заводе уже была налажена телефонная связь с городом. Она, конечно, по качеству звука еще та самая, обычная наружка есть наружка, но пользоваться ею вполне можно было сносно.

Наш экспериментальный завод представлял из себя на самом деле уже настоящее промышленное предприятие в полном смысле этого важного слова. Были возведены крепкие стены, кое-где еще дырявые от осколков, но были. Крыша над головой тоже немного худая и дырявая, но целая бригада человек двадцать опытных кровельщиков с заметным энтузиазмом работала на ней ежедневно. Была установлена одна мощная кран-балка и целых два исправных автокрана для тяжестей. Три специальных панелевоза, которые пока работали только на самом заводе и вывозили готовую продукцию.

Уже построено целых два десятка станков-форм для заливки бетонных плит разного размера. Были организованы все необходимые дополнительные и вспомогательные производства и службы, кроме одной важнейшей: не было еще полноценной заводской лаборатории для контроля. Это была сейчас главная серьезная проблема, которую надо было решать еще вчера срочно. Могло вполне статься, что отсутствие нормальной лаборатории скоро начнет сильно тормозить все работы предприятия.

На заводе работало уже почти шестьсот человек постоянно. Это только добровольцы с Урала. Большая часть рабочих была занята пока строительством и ремонтом самого завода: ремонтом пробитых стен и дырявой крыши, строительством непосредственно нужных заводских помещений. Главным и важнейшим из них являлась, конечно же, производственная лаборатория для контроля качества.

У Гольдмана личного кабинета еще не было вообще. Ему временно отгородили большой угол в цеху и поставили там что-то вроде двух больших ширм деревянных, а внутри еще две дополнительные, которыми было отгорожено его личное рабочее пространство. Илья Борисович с завода уезжал домой всего два раза в неделю на два-три часа, переодеться в чистое и помыться нормально. Но он всегда при встрече был свеж и подтянут, опрятен и чисто выбрит.

— Георгий Васильевич, — начал он сразу с самого для него сейчас злободневного вопроса, — ты как хочешь поступай, но кадровую проблему нам надо срочно как-то решать положительно. И я очень прошу направить ко мне в лабораторию наших проверенных мужиков с отдела.

— Ты имеешь в виду Кузнецова с Савельевым? — таким требованием Гольдмана я был искренне удивлен до самой глубины души.

— Да, именно их, — твердо и уверенно ответил Илья Борисович, глядя мне прямо в глаза.

— И ты всерьез думаешь, они реально смогут нормально работать в серьезной лаборатории? Они же совершенно не специалисты в этом деле.

— А кто у нас сейчас настоящие специалисты? Нет таких вообще людей, — Гольдман выразительно развел руками в стороны. — Но зато я точно знаю по опыту, как они могут ответственно работать, и могу на них целиком положиться в деле. Ты можешь на меня, конечно, сильно сердиться за самоуправство, но я Андрееву еще сегодня утром доложил подробно и поставил этот вопрос ребром перед ним. Можно даже прямо сказать, категорически потребовал этих людей.

— И что же он тебе ответил на это? — совершенно ошарашенный неожиданным напором Гольдмана спросил я с недоумением.

— Обещал мне к вечеру обязательно решить этот