Парторг 3 - Михаил Шерр

Наш важный разговор неожиданно прервал резкий звонок телефона на столе. Гольдман быстро поднял трубку и официально представился:

— Гольдман слушает, — и тут же протянул трубку прямо мне. — Тебя, Андреев.

Я взял трубку и сразу услышал бодрый голос Виктора Семёновича:

— Твою просьбу о палатках удовлетворили полностью. Генерал обещал мне срочно выделить целую роту опытных саперов прочесать тщательно всю местность вокруг той балки и где именно ты будешь ставить новый большой палаточный городок. Можешь прямо сейчас точно решить и сказать место?

— Конечно могу сразу, — ответил я без раздумий. — Один лагерь рядом с нашим «пионерским», другой здесь возле тракторного завода.

— Но там у тебя вроде площадка уже подготовлена заранее, только палатки осталось привезти и поставить, — продолжил говорить Андреев. — А вот возле «пионерского» лагеря я сам покажу саперам это место прямо сейчас лично и распоряжусь чтобы часть прямо сейчас к тебе везли. А Гольдману обязательно скажи от меня, решим сегодня его срочный вопрос положительно и быстро.

Виктор Семенович сделал небольшую паузу и весомо добавил:

— Если бы не отличный доклад с судоверфи и СталГРЭС о кадрах, ни за что не отдали бы тебе эти немецкие палатки просто так. А тут у тебя получился первый серьезный результат, да еще такой значимый для Москвы. Они, кстати, уже сами в ГОКО официально доложили об этом успехе. Поздравляю. Можно теперь смело сказать, что со щитом.

Слушая эти слова Виктора Семеновича, я вдруг неожиданно почувствовал, что у меня внутри что-то как бы оторвалось и отпустило. Появилось странное чувство какого-то свободного полета. Только сейчас я ясно осознал, что с самого момента моего приезда в разрушенный Сталинград у меня постоянно была какая-то внутренняя зажатость и напряжение внутри. И вот теперь она наконец-то прошла полностью.

Глава 10

Механизации и автоматизации на заводе пока совершенно нет, практически всё делается вручную, кроме замешивания раствора. Для этого есть три механических бетономешалки. Есть какой-то, на мой взгляд, монстр, запущенная установка для пропаривания плит. Я даже не смогу точно описать, как она работает. Конструкция её кустарная, собранная из подручных материалов, труб разного диаметра, котлов неизвестного происхождения и самодельных форсунок. Пар идёт неравномерно, шипит, вырывается в неожиданных местах, но установка работает. Бригада, соорудившая её, а теперь работающая на ней, знает все её капризы и особенности. И я предпочёл в это дело, по совету Гольдмана, не вникать. Его аргумент просто убийственный: чтобы не сглазить.

— Георгий Васильевич, вы лучше туда не лезьте, — сказал мне Илья Борисович ещё при первом осмотре завода. — Там своя система работает. Я пытался разобраться, как они трубы подключили, но мастер Семёнов меня остановил. Говорит, работает и ладно. Начнём переделывать, может и сломаться.

— И вы послушались?

— А как не послушаться? У человека опыт, интуиция. Он чувствует свою установку. Да и результат главное, а результат есть.

Но как бы то ни было, а на площадке готовой продукции каждый день появляются новые плиты, которые там дозревают положенный срок. Они лежат аккуратными рядами, пронумерованные мелом, накрытые влажной рогожей для равномерного схватывания бетона. Рабочие аккуратно не меньше трёх раз в сутки, в зависимости от температуры воздуха, поливают их водой из леек со специально сделанными очень мелкими распылителями, следят за температурой, записывают показания в журнал.

Основная причина такого бедственного положения с механизацией и автоматизацией, страшный дефицит электричества. Без нормального электроснабжения невозможно наладить ни конвейерное производство, ни использование электрических подъёмников, ни установку нормального освещения в цехах, вообще практически ничего. Передвижных электрогенераторов элементарно мало и все они не первой свежести. Сейчас работают от одного маломощного дизельного генератора, который еле-еле тянет бетономешалки и несколько лампочек:, одна из которых освещает закуток Гольдмана.

Энергетики ударными темпами восстанавливают высоковольтную ЛЭП, но они только дошли до «Баррикад» и сюда, в район СТЗ, придут только в первых числах июня. Я видел их работу своими глазами: бригады на столбах, протягивающие провода и ремонтирующие трансформаторные будки. Медленная, кропотливая работа, требующая точности и опыта.

Заводские электрики, кстати, готовятся к этому знаменательному событию и уверенно докладывают, что всё электрическое хозяйство тракторного к началу нового месяца будет готово к немедленному подключению к восстанавливаемой городской сети. Они уже проверили все распределительные щиты, заменили сгоревшие предохранители, протянули новую проводку там, где старая пострадала от обстрелов. Нам они тоже помогают с оборудованием завода.

Наши успехи в Кировском районе благоприятно сказались не только на СталГРЭС и судоверфи, но и практически на всех городских службах. Люди идут к дорожникам, к энергетикам и к коммунальщикам, даже озеленители докладывают об увеличении числа работающих. Это, например, сразу же сказалось на темпах восстановления электросетей и систем водоснабжения и канализации.

Но я хорошо понимаю, что через пару недель этот эффект сойдёт на нет. В Кировском районе до войны преобладал так называемый частный сектор, было много домов саманного типа, и очень многие из этих строений были разбиты немцами под ноль. Но не меньше трёх четвертей из них уже приведены в более-менее божеский вид, который позволяет сейчас, в наступающем летнем периоде, жить в них. А к следующей зиме в них надо будет почти повсеместно перестилать полы, перекладывать печи и восстанавливать отопление, отремонтировать стены и кровлю и делать многое другое. Работы одним словом непочатый край и это без сомнения будет моя забота.

В восстановленных нами домах люди селятся как сельди в бочке, и население района составляет уже почти довоенные девяносто тысяч, многие из которых стремится работать ближе к дому. Поэтому с кадрами на предприятиях Кировского района всё более-менее нормально.

Но чтобы темпы восстановления Сталинграда ускорялись, надо много хоть какого-то жилья в разгромленных районах города. Пусть это будут временные бараки, землянки, восстановленные подвалы, но людям нужна крыша над головой рядом с местом работы.

В Сталинграде живёт уже заведомо больше ста тысяч человек, и почти половина живут в этих разрушенных районах. Условия жизни в том же Блиндажном посёлке сейчас для многих являются недостижимой мечтой. Там хоть стены есть, пусть и земляные, но уже все обшиты деревом, топятся при необходимости печки, не течет над головой крыша и есть такие роскоши как баня, рабочая столовая, недавно открывшиеся медицинский и почтовый пункт и детсад.

А пока ещё крохи по-настоящему восстановленного жилья, это вообще какая-то сказка. Хотя нет еще горячая вода, электричества и отопления и удобства временно еще на улице, но всё равно это кажется роскошью из довоенной жизни.

По большому счёту, полностью восстановленного жилья ещё нет. И