Парторг 3 - Михаил Шерр

Полуживого, уже не стоящего на ногах, одна кожа да кости, Владимира Федоровича в каком-то подвале нашли наши солдаты, когда очищали Верхний посёлок от немцев. Его поместили в госпиталь, и он неожиданно для всех выжил. Достаточно быстро встал на ноги и тут же попросил выписать его. Врачи удивлялись, говорили, что такие в его возрасте обычно не выживают, но он оказался крепким орешком.

Вернувшись на пепелище, он стал в одиночку разбирать развалины своего дома. Потом к нему присоединилось ещё несколько человек, вернувшихся кто откуда, и они первыми, по сути, начали восстановление Верхнего посёлка. А когда появилась наша бригада, естественно влились в её ряды. Смирнов сразу стал одним из ключевых людей, его опыт и знания оказались бесценными.

С Владимиром Федоровичем я вижусь не каждый день, но каждый раз он меня удивляет, мне кажется, что он молодеет на глазах. Разворачивающиеся восстановительные работы, а особенно перспективы нового строительства, для него являются омолаживающим бальзамом. Он даже отказался от трости и в прыткости не уступает даже молодым. Энергия в нём бьёт ключом, глаза горят, голос звучит твёрдо и уверенно.

Втроём мы подходим к первому подготовленному фундаменту, и Владимир Федорович откидывает один из брезентовых пологов, которыми он накрыт.

— Принимайте работу, Георгий Васильевич, — с нескрываемой гордостью говорит старый инженер. — Вот, смотрите, всё по вашим чертежам, всё точно.

Состояние фундамента на мой взгляд идеальное. Ровные поверхности без единой трещины, углы выведены строго под девяносто градусов, горизонтальность проверена уровнем. Я наизусть знаю схему расположения монтажной арматуры и вижу, что она установлена правильно и грамотно. Стержни выступают ровно на нужную высоту, расстояния между ними выдержаны точно, крепление надёжное. У меня лично нет никаких замечаний.

Я поворачиваюсь к Гольдману, он понимает мой немой вопрос и отвечает:

— На мой взгляд, работа выполнена на отлично. Владимир Федорович, вы настоящий мастер. — Он наклоняется, проводит рукой по бетону, проверяет прочность. — Бетон, где подливали, схватился хорошо, никаких раковин, поверхность гладкая. Сколько всего вы к первому июня подготовите фундаментов? — спрашивает он, естественно, у инженера Смирнова.

— Шестнадцать штук, — отвечает Владимир Федорович. — Может быть, и больше, если погода не подведёт и цемент подвезут вовремя. У нас бригада хорошая, работящая, люди стараются.

— Ты, Георгий Васильевич, определился с проектом первых домов? — спрашивает Гольдман.

Я молча достаю лист с планом будущего дома и разворачиваю его.

— Смотрите.

Оба инженера склоняются над чертежом, изучают внимательно каждую деталь, каждую линию. Гольдман водит пальцем по плану, что-то прикидывает в уме. Смирнов достаёт очки, надевает их, приближает лицо к бумаге.

Первый дом будет одноподъездным и трёхэтажным. Я сомневался насчёт этажности, но решил всё-таки остановиться на трёх. В этом есть риск, но я уверен в своих силах и считаю, что мы справимся. Тем более что накануне мы проведём пробный монтаж двухэтажного здания на площадке готовой продукции. Смонтируем его, замоноличивать не будем, а потом аккуратненько разберём. Проверим все стыки, все соединения, все узлы. Увидим, где могут быть проблемы, где надо усилить, где упростить.

— Объясняй, — требует Гольдман. Он отлично разбирается в чертежах, но я его понимаю, и сам на его месте тоже потребовал бы объяснения. Чертёж, это одно, а живое слово, это другое.

Я сразу решил, что планировка и метраж наших квартир будет не такой, как в первых хрущёвках, знакомых Сергею Михайловичу. Те, что помнятся из будущего, слишком тесные, слишком неудобные, построенные исключительно ради скорости и экономии.

По моим расчётам, которые, конечно, в будущем будут проверены и уточнены, фундаменты, на которых мы будем монтировать наши панели, построены с огромным запасом прочности и вполне выдержат пять и более этажей. Старые строители знали своё дело, не экономили на прочности, делали на века.

Сейчас никаких СНиПов ещё нет, они появятся после войны. А есть «Временные нормы проектирования жилых зданий», инструкции военного времени, нормы расхода материалов и технические условия Наркомата строительства. По результатам нашего эксперимента выйдет новый документ, и так как здесь почти всё будет зависеть от меня, то его я и назову СНиПом и заложу в него обязательное требование лифта свыше шестого этажа и возможность его установки и при меньшей этажности, если позволяет конструкция здания. И именно вот такую конструкцию здания я и разработал.

Конечно, у меня были сомнения в правильности своего решения. Я отлично знал, почему в первых сериях хрущёвок была такая убогая планировка абсолютно всего и почему остановились на плоских крышах. Экономия, экономия и экономия. И скорость возведения жилья. Страна нуждалась в миллионах квадратных метров, и нуждалась срочно. Но всё взвесив, я решил выбрать компромиссный, но более правильный и перспективный вариант.

От современных излишеств нынешнего стиля, который назовут сталинским ампиром, я решил отказаться. Никаких лепных украшений, колонн, портиков, балюстрад. Мои дома будут прямоугольными коробками без каких-либо выступающих за конструкцию элементов, кроме, конечно, козырьков подъездов и прочих аналогичных деталей. Функциональность, рациональность, простота.

Балконов не будет, только лоджии, но и на первом этаже. Балконы, это дополнительный расход металла на консоли, более трудоёмко и дополнительные проблемы с гидроизоляцией. Лоджии же встроены в конструкцию, утоплены в тело здания, значительно практичнее.

Лестничные площадки достаточно большие, чтобы на них можно было разворачиваться с габаритной мебелью и теми же носилками. На междуэтажных по два кармана-тамбура на две квартиры и место для двух будущих лифтов, пассажирского и грузового. Сейчас это будут технические помещения, например, кладовки. На этажной площадке предусмотрена установка мусоропровода.

Но эти «излишества» в первых наших домах появятся только после их реконструкции. Я закладываю их срок службы не меньше пятидесяти лет, и через двадцать должен быть капитальный ремонт с возможной реконструкцией, которая должна будет заключаться в увеличении этажности до девяти как минимум и естественно дополнительном инженерном оснащении. Технология позволяет надстраивать этажи, если фундамент выдержит, а он выдержит.

Планировка не клетушки хрущёвок пятидесятых. Будут нормальные кухни десять-двенадцать метров, и комнаты двенадцать-двадцать метров. Высота потолков два семьдесят. В каждой квартире лоджия, в трёхкомнатных две. Раздельные санузлы с двумя умывальниками, в ванной нормальных размеров сама ванна и место под стиральную машину. Когда они появятся в продаже, люди смогут их установить без перепланировки.

На этаже предусмотрено четыре квартиры: две трёхкомнатные, двухкомнатная и однокомнатная. Разнообразие планировок позволит заселять семьи разного размера, от одиноких до больших с детьми.

Все наружные панели двух размеров, фасадные с различными проёмами и глухие торцевые. Они толстые и трёхслойные с утеплителем, внутренние несущие межквартирные просто железобетонные, а перегородки гипсобетонные. Плиты перекрытия железобетонные крупноразмерные беспустотные. В процессе эксплуатации