Барышни и барыши - Дмитрий Валерьевич Иванов

горячий источник — это ведь золото! Ну не в буквальном смысле, но ведь можно и купальни устроить, и лечебницу. «Минеральный курорт „Голозадовские воды“», например. Народ, уверен, повалит. Кто с ревматизмом, кто с подагрой, кто ради моды, а кто просто за компанию, чтобы не отставать от просвещённого общества. Я ж тогда и плату могу брать, скажем, по рублику за купанье, да ещё за постой. Да это же Клондайк! Эльдорадо!

Впрочем, мечтать не вредно. Тут бы сначала разобраться — правда ли, что вода целебная и горячая. А может, её и внутрь можно? Тогда уж знатные господа не в Пятигорск «на воды» будут ездить, а ко мне, в Голозадовку!

— Об этом после, — обрываю я и себя, и старосту. — Как он узнал-то про источник, и отчего таится? Заехал бы ко мне, я б и разрешил.

— Так он заезжал, три недели назад. Вас дома не было, — мнётся староста. — А узнал… так он же архивариус!

«Капец объяснение», — думаю про себя.

— А как же его там никто не обнаружил раньше? — продолжаю пытать Ермолая.

— Так там болотце, барин… да лес кругом — берёзняк глухой, сам чёрт ногу сломит. Не всякий туда сунется.

Мои земельные угодья занимают площадь около двадцати пяти квадратных километров, и где какой лесок расположен, я помню, но тот дальний угол… да, пожалуй, даже в детстве туда не забирался. От усадьбы туда все пять верст, а лес — берёзовый, грязный, ветками завален.

Вот хвойный да дубовый — другое дело: простор, аромат, под ногами мягко, все тропки исходил вдоль и поперёк. А там… вроде был когда-то, но никакого ключа, да ещё чтобы тёплого и сернистого, — хоть убей, не помню.

— Надо бы повидаться с ним! — решаю я.

— Да как, барин? — почесал затылок староста. — Он ни в какую! Говорит, мол, хорошо ему там: не болит ничего, тишина. А уедет…

— Всё равно зимой там не проживёт! — возражаю я. — И что значит «ни в какую»? Земля-то моя! А ну как я в суд подам?

— Ваша правда, — соглашается Ермолай. — Он ведь и письмо хотел вам писать, да бумаги нет. А коли дождика не будет, можно и завтра его навестить. За полдня управимся. Там верст пять, ну шесть от силы. Дороги, правда, в одном месте и вовсе нет, не ходют туда крестьяне.

— Почему? — настораживаюсь я.

— Так, сказывают, ведьма там жила, на болоте, — староста понизил голос. — Давненько, правда, лет десять уж минуло, но всё одно место то лихое, обходят стороной.

— Я подумаю, — ворчу, хотя на самом деле про себя уж всё решил.

Ведьм мне только не хватало — слава Богу, тётка та на болоте уже не живёт.

Утром, по наитию, беру с собой пистолеты — мало ли что. Тимоха с нами не едет, ведь у меня всего два коня. Точнее, три, но один, по кличке Чухлый, после известного случая охромел и за пару месяцев так и не восстановился. А мой товарищ по попаданству уверяет, что и не восстановится. Да черт с ним.

Дождик, что моросил всю ночь, к утру сдался, но небо осталось хмурым, затянутым тяжёлыми тучами — самая ведьминская погода. Впору было ждать, что из рощи вылетит одна из них на метле. К тому же всю ночь мне снились не то бабки на помелах, не то бесстыжие косплейщицы.

— Что же он там ест-то, если уж три недели живёт? — кричу в спину Ермолаю. — Охотой, поди, в моём лесу промышляет?

— А поди и так, барин, — откликается тот через плечо. — Может, с собой чего привёз, а может, грибов насушил — там под берёзами их пруд пруди. Котелок у него есть, кострище видел — значит, варит что-то. Крупу, может, какую. Я в землянку не совался, всё ж целый асессор, почти дворянин!

— Почти дворянин, — фыркаю я. — А живёт, как леший.

Про Пятигорские воды я и сам знаю, бывал там в прошлом и даже с историей знакомился: мол, сперва посёлок был курортный — Горячие Воды, а потом уж и сами воды прославились. Кажется, покойничек Александр лично указ издал, объявив об их целебности. И водичку ту пил. Гадость редкостная, зато, говорят, полезная. Радон там, мол, имеется, хоть и не в тех дозах, чтоб светиться.

Но то Пятигорск, а у меня что? Знаю, в нашей губернии минеральные источники тоже встречаются, но больше те, что с солью да железом, а тут серная, что, впрочем, неудивительно — болото ведь кругом. Оно не только приличный кусок моего участка заняло, но и соседский прихватило, где мой добрый приятель Акакий Лукошкин проживает. А сверх того — ещё и раз в двадцать больше государственной землицы оттяпало.

В какой-то момент пришлось нам спешиться и пробираться по едва заметным, скорее звериным, чем человеческим тропкам. Вот уж память у Ермолая, да и нюх, как у ищейки! Часа два добирались до места — дорога, как назло, всё петляла и упиралась то в лужу, то в кочку.

К полудню вроде распогодилось: дождём больше не пахнет, но тучи по небу бродят. Коней мы привязали к берёзе, метрах в ста от конечного пункта назначения. Всё равно не пройти им там — болото есть болото. Человек-то скотина пронырливая, пролезет, а вот конь — нет.

То, что их, пока нас нет, кто-нибудь съест, я не боялся. Медведя недавно завалили, про волков вроде не слыхал. А даже если какой зверь и бродит неподалёку — пусть уж лучше лошадками пообедает, чем мной.

А вот и мой гость! И занят он был, похоже, именно тем, ради чего и забрался в такую глушь — сидел себе в земляной яме, полной мутной воды, и, судя по выражению лица, блаженствовал.

Высокий, худой, волосы уж начали серебриться, но стариком его не назовёшь. Худоба, может, и от здешней диеты — грибы да каша, не удивлюсь. Бороды нет, что уже наводит на мысль: за собой следит. И рубаха чистая, портки, надеюсь, тоже не грязны, потому как мысль мелькнула: может, самому в эту купель залезть? Испытать эффект, так сказать.

Хотя вот теперь в эту яму точно не полезу. Он вообще без портков, сволочь! Встал, и неглубокая вода в яме перестала скрывать тот факт, что не еврей он, и