Эпоха Опустошителя. Том XI - Вел Павлов

— Я и мой глиф неделимы. Мы одно целое, — спокойно отозвался Пустой, как бы невзначай демонстрируя левую руку с пространственным оттиском. — Однако если тебя подобное успокоит, то отследил я твоё присутствие с помощью собственных возможностей. Как бы хорошо ты ни скрывал свою ауру и способности, но опасность, что исходит от твоего нутра… её невозможно скрыть. За версту же разит.

— За версту разит, значит, — повторил серьёзно Великий. — Как ни прискорбно, но ты на порядок более прозорлив, чем мои поданные.

— Что насчёт нашего с тобой уговора? — чуть громче осведомился человек.

— В твоей просьбе изначально не имелось никаких проблем, — пожал плечами Зархон, а после сделав краткий шаг вперед, очутился в метре от Ваерса. — Дамарис разослал приглашения на бракосочетание всем архидемонам, включая лоялистов.

Удивительно это или нет, но архидемон Вечного Льда был такого же роста, как и сам юноша, но вот по сравнению с дочерью и остальными демонами казался совершенно невысоким. То же самое касалось и Пустого.

— Осквернитель вообще большой любитель поразвлекаться и пощекотать всем нервишки, — продолжил вещать Великий, обходя парня по кругу. — Он колебался до последнего, прежде чем окончательно принял нужную сторону. Странный ты всё-таки, юноша, Ранкар Безродный. Я абсолютно не чувствую от тебя никакой угрозы. Всего-навсего обычный человек с нездоровым видом и… невероятно скверным характером.

Ни с того ни с сего Ваерс вдруг обнажил зубы и хрипло рассмеялся, возводя лицо к потолку арены.

— Ты описал меня или себя? Наверное, именно таким тебя и видят подданные в подобном обличии.

На секунду Зархон притих и остановился, а затем на изумление дочери и брата, расхохотался так же громко, как и сам юноша. Лишь вдоволь насмеявшись, Великий смахнул скупую слезу с глаз и вполне тепло посмотрел на человека.

— На празднике ты предстанешь как незаменимый телохранитель Ясминды. Ко всему прочему я буду не единственным, кто отправится на бракосочетание Дамариса и Анширы. В целях устрашения и доминации, а также чтобы не растерять авторитет и репутацию туда прибудут все владыки Инферно. Так что от встречи с Марагной и другими архидемонами я тебя не уберегу.

— К тому времени это больше не потребуется, — хмыкнул весело Ваерс, сжимая и разжимая ладонь левой руки. — Телохранитель твоей дочери, значит. Что ж, пусть будет по-твоему. Не впервой заниматься охраной.

— Когда ты примешь своё решение? — в лоб спросил владыка Вечного Льда.

На целую минуту образовалась гнетущая тишина, а Ясминда и Дариус невольно оторопели, ожидая вердикта юноши.

— Только на бракосочетании можно услышать желанный ответ, Зархон, — хмыкнул невозмутимо Пустой, и недовольно нахмурившись, словно увидел давнего врага, тот покосился куда-то в сторону. — Занятно, не правда ли?..

* * *

Земля.

Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Резиденция загадочного рода Лазаревых.

27 декабря 4057 года по альбаррскому летоисчислению.

Миновало почти две недели, как Фьётра стала жить среди Лазаревых. Изначально к Хранителю Земли и к его семейству она не испытывала ничего кроме настороженности и опаски, но их поведение… подкупило девушку. Они не просто заботились о ней, прилагая все силы для будущего исцеления, они практически никогда не оставляли её одну и всюду сопровождали бывшую небесную воительницу. Рассказывали о мире, о себе и о… Владе. И в такие моменты она осознала, что ни один из них не питал вражды к нему.

Нет, всей правды бывшая валькирия так и не узнала. Она сама отказалась её услышать. По крайней мере до тех пор, пока не отыщет Ранкара. Большую часть времени девушка проводила в той самой комнате, на потолке которой красовалась выдающаяся фреска с ожесточенным столкновением двух армий. Но порой она покидала стены резиденции, чтобы насладиться зимней погодой.

Да, Фьётре с первых дней понравилось жить на Земле. Снег, мороз и буран напоминал о родном Севере. В это время года Земля напоминала ей о доме, о родных и о Ранкаре. Однако вместе с этими воспоминания явились и другие. Те, что терзали девушку в непрекращающихся кошмарах — ужасы, пережитые в казематах храма. Фрея. Арнлейв. Бывшие сёстры.

Снег мерно хрустел под ногами, то и дело утихомиривая беспокойный разум. Однако ходить и гулять долго Фьётра не могла. Извлечение дара аукнулось бывшей валькирии страшным истощением, а прошлые события и истязания Арнлейв только усугубили состояние северянки. Клинки теперь отсутствовали, но по какой-то причине остались… крылья! Со слов Хранителя, Фрея назвала их последним даром за всю причинённую боль.

В какой-то момент девушка остановилось напротив цветущего сада, за которым ухаживали самые настоящие феи, а затем, повернув голову в сторону, расправила последний дар Ванадис.

Впервые на собственной памяти Фьётра ненавидела свои серые крылья, которые давным-давно стали ей родными. Они напоминали ей о Фрее. Напоминали о боли, что она испытала. Напоминали обо всём, что они сотворили с Ранкаром. Напомнили о том, что сделал для неё Ранкар, чтобы спасти и уберечь её. Если бы она послушалась его тогда в Мергаре, то всего этого не случилось бы.

Горечь, боль, презрение, злоба и гнев опалили разум и сознание девушки. Она вдруг захотела избавиться от последней подачки Фреи. Она возжелала распрощаться с этим проклятым грузом раз и навсегда. Пальцы угрожающе сомкнулись, и она уже видела, как хватает клинок и отсекает крылья своими собственными руками. Увидела, как истекает кровью на этом белоснежном снегу, но тихий и необычайно заботливый голос заставил северянку оторопеть.

— Не надо, дитя, не стоит этого делать…

Недолго думая, Фьётра стремительно обернулась назад и встретилась глазами с… ней. Она знала кем была данная женщина. Лазаревы рассказывали о ней. Рассказывали о той, кому страшно нездоровится. Рассказывали о той, кому осталось совсем немного. Фьётра встретилась глазами с… родной матерью Ранкара.

Позади смертельно бледной женщины находились как другие княгини, так и их дети, но впереди, поддерживаемая старшим сыном хранителя Марриузом, стояла именно она — Бээаллинарэ или же, если по-простому — Инарэ.

На фоне белоснежного снега и черной длинной шубы родная мать Ранкара выглядела еще более нездоровой и до ужаса истощенной.

— Я более чем уверена, что эти крылья обязательно помогут тебе, — чуть тише произнесла женщина, а после бросила взор в сторону. — Матвей, сынок, ты не мог бы оставить нас? Позволь мне поговорить с Фьётрой наедине.

— Мама Инарэ, вы не в том состоянии, чтобы…

Молодой мужчина тотчас запротестовал, но ладонь, облаченная в черную перчатку, мягко коснулась его щеки.

— Всё в порядке. Ты и Алиша столько времени тратите на меня, что порой мне неудобно. Так что пару минут я