Пробуждение Оракула - Катерина Пламенная

только что поступивший отчет о перемещениях его жены. Текст был сухим и лаконичным: «Объект «Сирена» в 14:37 прибыла в галерею «Альтернатива». В 14:52 поднялась на второй этаж в студию Елены Преображенской. Провела там 47 минут. В 15:49 вышла из галереи, проследовала в кафе «У Ангела», где совершила телефонный звонок на номер, зарегистрированный на Светлану Ильину, владелицу цветочного магазина «Незабудка». После окончания звонка направилась в сторону указанного магазина».

Он откинулся на спинку своего кресла, с силой сжав переносицу пальцами, пытаясь подавить накатывающую головную боль. Елена Преображенская. Светлана Ильина. Старые, списанные со счетов «потенциалы», «неудачные эксперименты». Почему Анна вышла именно на них? Простое совпадение? Творческий интерес? Или ее дар, ее сущность "оракула", наконец, начала проявляться не только в ночных кошмарах, но и наяву, подталкивая ее к таким же, как она?

Он посмотрел на заставку своего рабочего стола — на фото Анны, где она смеялась, беззаботно прижавшись щекой к спящему Егорке. Острая, почти физическая, неприличная для агента его уровня боль, кольнула его под ребро. Он любил ее. По-настоящему. Это уже давно перестало быть частью задания. Но задание оставалось заданием. А его долг, его присяга, его вся жизнь — это контроль над «Сиреной». Любой ценой. Ценой ее счастья. Ценой своего. Ценой их семьи.

Он потянулся к защищенному аппарату и набрал короткий номер. — Виктор, это «Вулкан». Немедленно усилить наружное наблюдение за объектом «Сирена». И подключить прослушку к стационарным и мобильным телефонам Преображенской и Ильиной. Я хочу знать каждое их слово. Каждую паузу.

Он положил трубку и снова уставился на фото. На ее смеющееся лицо. «Прости меня, Анна, — беззвучно прошептал он. — Но я не могу позволить тебе разрушить все, что мы построили. И я не могу позволить им... забрать тебя у меня».

Игра в кошки-мышки только начиналась. Но теперь у мыши, загнанной в угол, появились союзники. И она, наконец, поняла правила. И готовилась дать свой ответ.

Глава 9. «Лавка Судьбы»

Ветер гнал по улице рваные клочья снега и бумаги, закручивая их в миниатюрные, беспокойные смерчи. Каждый из них казался Анне отголоском ее собственного состояния — хаотичного, порывистого, не знающего покоя. Она крепче закуталась в шарф, прижимая к себе теплое, сонное тельце Егорки, и зашагала быстрее. Сорок минут пешком от цветочного магазина «Незабудка» до дома были не случайностью, а необходимостью. Ей нужно было это время, этот физический труд и холодный воздух, чтобы прийти в себя, чтобы осмыслить тот ошеломляющий, переворачивающий все с ног на голову разговор.

Светлана Ильина оказалась не просто союзницей, а живым воплощением той самой «паутины», о которой она говорила. Хрупкая, почти воздушная женщина с глазами цвета весеннего, еще холодного неба и седыми прядями в густых каштановых волосах, выглядела на свои сорок с небольшим лет одновременно и старше, и моложе. Ее цветочный магазин был настоящим оазисом, где пахло не просто влажной землей и цветами, а чем-то неуловимо-волшебным, словно сама жизнь концентрировалась здесь в своих самых чистых проявлениях. Но за этой внешней легкостью и умиротворением скрывалась стальная воля и острый, проникающий в самую суть взгляд, который видел не лица, а узоры судьбы.

Она знала. Еще до того, как Анна, дрожа от холода и нервов, переступила порог, Светлана знала о желтой папке с грифом «Совершенно секретно», о Максиме-агенте «Вулкан», о всепроникающей боли предательства, о кошмарных видениях, вырывающихся наружу. Она видела «нити», как она их называла. Яркие, цветные, тусклые, оборванные. Нить между Анной и Максимом, по словам Светланы, была толстой, прочной, сплетенной из тысяч совместных моментов, но теперь она была спутана и перекручена, словно ее с бешеной силой тянули в разные стороны, угрожая разорвать. Нить между Анной и Егоркой — ослепительно-золотой, чистой и прочной, как стальной трос, но вокруг нее вились тонкие, липкие, серые паутинки — угроза, исходившая от организации. А теперь от Анны к ним с Еленой потянулись новые, тонкие, но невероятно прочные нити — цвета закатной стали и первой утренней зари, цвета надежды.

«Они не понимают, что настоящая сила дара не в предсказании будущего, как в гороскопе, а в видении связей, — говорила Светлана, угощая Анну травяным чаем с медом, пока Егорка, вопреки своему обычному любопытству, засыпал у нее на коленях, словно завороженный ее незыблемым спокойствием. — Они, с их технократическим мышлением, хотят использовать нас как инструмент, как живой радар или компьютер, просчитывающий вероятности. Но мы — не радар. Мы — паутина. Мы чувствуем каждое колебание, каждое прикосновение, каждое дуновение ветра, задевающее нити, которые связывают этот мир в единое целое. И когда нас несколько... когда наши паутины сливаются... мы можем не только чувствовать колебания, но и слегка подергивать за ниточки. Направлять. Предупреждать. Скрывать».

Их план, родившийся в этой благоухающей цветочной крепости, был на грани безумия и оттого гениален. «Лавка Судьбы». Не просто творческая мастерская, а живой, дышащий организм. Место, где они будут продавать рукодельные свечи, мыло, украшения, картины, сушеные травяные сборы. Идеальное прикрытие на виду у всех. Кто заподозрит неладное в трех, а с Алисой — в четырех женщинах, занятых рутинным, почти мещанским творческим бизнесом? А для них это будет всем: штаб-квартирой, лабораторией по изучению и тренировке дара, святилищем, где можно быть собой, и оружием, замаскированным под благоухающий безобидный сувенир.

Анна, с ее образованием и опытом, отвечала за дизайн и общую концепцию — оформление витрин, упаковку, создание того самого уюта, который будет притягивать случайных посетителей и отводить глаза. Елена, с ее взрывным, экспрессивным талантом, — за арт-объекты, картины, сложные композиции, которые будут нести в себе скрытые послания и заряжаться их коллективной энергией. Светлана, с ее глубинным знанием трав и тонких ароматов, — за свечи, мыло, саше и чаи, которые могли бы не только пахнуть, но и успокаивать, бодрить, а в нужных руках — и влиять на эмоциональный фон. Они уже присмотрели небольшое помещение в старом арбатском переулке — бывшую аптеку, с огромным витражным окном, толстыми стенами и запасным выходом во внутренний двор, ведущий в лабиринт таких же переулков. Его владелец, старый друг Алисы — той самой музыканта-подруги, — согласился сдать его за умеренную плату, задавленную ностальгией и личными обязательствами.

«Алиса не одна из нас, — объяснила Светлана, поглаживая сонного Егорку по спинке. — В ее жилах не течет эта... особенность. Но она... чувствительная. Она слышит музыку миров, как она это называет. Слышит фальшивые ноты в симфонии бытия. И она люто ненавидит Орлова и всю его систему. У