Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

— Ну, не хочешь — как хочешь, — постановляет Карлос. — Сапер ошибается один раз.

— Погоди, верхний! Согласна.

Карлос кивает:

— Отлично. Пускай вон Строгач засвидетельствует.

Они второй раз жмут руки, а потом йар-хасутиха что-то высовывает в ладонь Аглаи и стремительно, с пыхтением удаляется.

— На Фредерику похожа, когда та не в духе… — замечает эльфийка.

Раскрывает ладонь: конечно, на ней лежит ее медный волос. Кладет в карман.

— Ну ты даешь, староста, конечно, — улыбается Аглая Карлосу. — Ну, теперь, наконец, пойдемте куда собирались? Чего вы стоите столбами, на местных хабалок запали? Але, мальчики?

Я фыркаю, отмахиваюсь и шагаю в сторону Трактира.

Сзади эльфийка наклоняется к уху Карлоса и, кажется, шепчет: «Сережа, спасибо тебе!»

— Не за что, — бубнит Карлос: слова, которые тут услышишь нечасто.

Отчетливо слышу, как в кармане его форменной куртки тикают часы.

* * *

Зал трактира — ну точно такой, какой «таверну на перекрестке» рисуют в видеоиграх. Словно не дверь распахнул, а «Ведьмака» старого загрузил.

Просторный зал, низкий потолок. Тяжелые длинные столы. Люстра — тележное колесо со свечками. Вайбовенько.

По центру зала — стойка, конечно же. За ней, конечно, трактирщик — толстый, бородатый, в фартуке и протирает кружки. Если бы я писал фэнтези-книжку, написал бы, конечно, «грязной тряпкой» — но на самом деле мне с порога не видно.

Первый раз встречаю бородатого йар-хасут! Трактирщик явно Срединный — рослый, одет нормально, не как пациент психушки.

За столами квасят йар-хасут попроще — карлики в бомжацких нарядах. За занавеской, за отдельным столом — вип-зона. В глубине помещения какой-то загон: э-э, скот, что ли, они там содержат? Или это вроде долговой ямы? — с йар-хасут станется! Отсюда не разобрать.

Ну, подходим к стойке.

— Доброго здравия тебе, хозяин, и мен удачных! — выпаливает Аглая. Тоже впечатлилась вайбом.

Я прямо жду, что сейчас рядом с трактирщиком появится диалоговое окно. Ладно, шутка. И оценить ее некому… Я выяснил, что тут очень даже развита индустрия видеоигр, капсулы полного погружения есть, и, что приятно, Государство Российское в этом отношении впереди планеты всей. Есть некая корпорация «Метелица», и они прям ух. Близзы, Беседка и Вальвы в одном флаконе.

Только вот среди моих здешних соседей никто не играл — денег таких у ребят тупо не было. А в земщине вообще нихрена не было, даже самих капсул. Юсупов вот мог, наверное, задротить у себя во дворце. Но он мне не кореш.

— И вам здрасьте, — хмыкает трактирщик, — верхние. Чай? Пиво? Ланч?

«Ланч». Вот так запросто.

— Не пьем, — цедит Карлос, — спортсмены. По другому вопросу.

— Ну, говорите, — пожимает плечами трактирщик. Кстати, тряпка и правда грязная! — Чем смогу, помогу.

Он — редкость для йар-хасут — совершенно адекватное впечатление производит. Крепкий такой бородач — мог бы травматологом быть. Или барбером. В том барбершопе, куда я в прошлой жизни ходил, все они были вот такие — здоровые. Хотя нет, те все укладочки делали, а этот лохматый! — и пятно вон на рукаве. Все-таки травматолог!

На глазах у трактирщика — черная повязка. Гораздо лучше, чем 3D-очки или бельма.

Решаюсь, протягиваю ему руку через стойку:

— Я — Егор Строганов.

Глава 9

Чего дома не знаешь

Где еще узнавать всякое, если не в таверне — правильно? А узнать я хочу много всего. Посмотрим сначала, как этот парень отреагирует на фамилию.

Трактирщик действительно вздрагивает, но тут же протягивает руку в ответ:

— Н-ну! Какие люди в моем заведении! Кыштыган меня звать.

Жму.

— Меня вот что интересует, Кыштыган. Во-первых, портал наверх, в колонию. Знаешь, где колония? Во-вторых… есть у меня несколько вопросов.

Тот ставит на барную стойку три стопки.

— За счет заведения, если уж сам Строганов пожаловал. Без оплаты, просто в знак уважения, по честному. И без спиртного, раз уж спортсмены. Пейте смело.

Формулировка прямая, да и чуйка моя молчит — а уж она в этом плане хорошо работает, я убедился.

Киваю ребятам, беру стаканчик — хрусталь, как из бабушкиного сервиза, — осторожно отпиваю. Ну да, похоже на компот от Сопли. Небольшие баффы дает… тьфу, прицепился геймерский жаргон! Аглая и Карлос следуют моему примеру.

— Портал поставить нетрудно, — между тем излагает Кыштыган, — не внутрь этой вашей колонии, конечно, но… недалеко. Стоить будет… ну скажем, одно малое воспоминание со всех.

— Что значит — малое воспоминание? — уточняет эльфийка.

Трактирщик пожимает плечами, и из-под повязки словно всматривается в Аглаю.

— Кошка в доме у вас жила, помнишь? Когда ты еще совсе-ем мелкая была. Еле помнишь!

— Откуда ты… — вспыхивает Аглая и гневно глядит на пустую стопку, но потом вздыхает и тихо ставит ее на стойку. — Была. Еле помню. Рыжая!

— Ну вот, — разводит руками йар-хасут, — забудешь. Например, так!

— Еще чего, — бормочет эльфийка, — размечтался!

— Такие правила, — равнодушно говорит трактирщик, — совсем бесплатно нельзя. Это Изгной, верхние! Тут — так.

Я касаюсь руки Аглаи: подожди. Цена, как я теперь понимаю, и вправду — невелика. По местному прайсу. Это, конечно, не значит, что она в самом деле маленькая. Но нагнуть нас сейчас йар-хасут не пытается: просто озвучивает условия. Тут — так.

— Ну а что насчет… сведений?

— Смотря каких, — ухмыляется Кыштыган. — Смотря каких…

Постукиваю по стойке пальцами.

— Ну вот, например… Где конкретно сейчас Парфен и Таисия Строгановы? К чему готовиться человеку, который хочет поговорить со Владыками? И как можно попасть во Дворец — чего это будет стоить?

Я, конечно, помню, про «вип-такси» — черный камень, — но цену крови он в прошлый раз назначил совершенно немилосердную. «Высокий спрос», видимо.

С другой стороны, не верю, что можно просто вот так взять и зайти в ворота: ведите, мол, ко Владыкам. Даже мне. Наверняка есть подводные камни, тонкости местной бюрократии и придворного этикета как минимум…

Кыштыган кладет локти на стойку.

— На иные вопросы простому трактирщику из Срединных лучше ответа не знать. Для всех дешевле выйдет. Но в Изгное говорят… Поговаривают в Изгное… Слухи — они ведь такая вещь, сами ходят…

— Сколько буду должен за слухи? — перебиваю я. — Автограф на стене — пойдет? «Тут был Строганов!» Вон там могу, прямо