Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

— Да понял я, Строгач! все! — Сереге явно неловко за прошлую импульсивную реакцию, так-то он парень рациональный.

Вот и Аглая — явно поддалась импульсу. Что-то… купила.

Что?

У эльфийки в руках — старая фотокарточка. Живая, как в «Гарри Поттере». Или в современной нейронке. Девушка-подросток сидит перед объективом — на стуле, с прямой спиной. С двух сторон стоят мужчина и женщина, руки на плечах дочери. Улыбаются вполоборота друг другу и ей.

Девушка, кстати, отдаленно похожа на Аглаю… Ну понятно! Чертовы спекулянты на эмоциях, сейчас им задам!

Пока я рассматриваю карточку, взяв ее у эльфийки, та напряженным голосом, но пока рассудительно, объясняет стоящей перед ней даме:

— Уговор был — сережка за карточку, сережка без всего, просто так. Сережку твоей подруге я отдала. Верно?

— Верно, — соглашается перегородившая Аглае дорогу… йар-хасутка.

Это плотная — в основном йар-хасут дистрофичные, а тут крепко сбитый образчик — карлица, неуловимо напоминающая Фредерику. Явно из Вышних. Одета в облезлое зеленое пальто с мехом, на бельмах — очки. Из 3D-кинотеатра, красно-синие. И на них, кажется, кто-то когда-то сел.

— Дальше, — произносит эльфийка. — Посыпались искры… Это от эмоций. Ты сказала: «Можно, я подберу эти частички твоего огня и заберу их себе». Так?

— Я сказала: «Эту и все остальные», — поднимает бровь карлица, ну точно Фредерика! — И ты согласилась!

— Ну так и забирай упавшие искры, — фыркает Аглая. — Что? Погасли? Не моя проблема. Все, брысь с дороги!

— Я говорила не про искры.

Йар-хасутица медленно поднимает руку. Я сначала не понимаю, а потом… вижу! И как понимаю! На пальце с обгрызенным ногтем намотан огненно-рыжий волос. Волос Аглаи!

— Теперь ты должна отдать мне их все, — мурлычет карлица. — Изгной слышал! Изгной принял. Уговор дороже всего!

Все прочие карлицы согласно бормочут.

От эльфийки — заметно так — начинает струиться жар.

— А ты, мать, ничего не попутала? Вы тут совсем охренели… в корягу? Частичек огня вам надо? Сейчас устрою.

Но йар-хасутиха не отступает.

— Можешь тут все спалить, — скрипит она, — только слово было дано! Без оплаты долга тебя Изгной не выпустит. Давай, попробуй-ка соскочить! Вызывай свое пламя! Владыки сотрут тебя в гниль.

На этих словах дома и прилавки как-то очень синхронно скрипят, а земля у нас под ногами легонько подрагивает.

Я вспоминаю гулкий голос с небес, который отвечал Лодочнику и мы с Карлосом хватаем эльфийку с двух сторон:

— Тихо, Аглая! Спокойно! Разберемся.

— Разберемся, — кивает карлица. — Навсегда отдай волосы, дева! Они мои. И ступайте своей дорогой, верхние.

Я судорожно прокручиваю в голове варианты. Что делать? Апеллировать к тому, что я Строганов? Пообещать вместо эльфийских волос другую ценность? Не удивлюсь, если от меня этого и ждут. Черт! Может, коробок предложить?

В этот момент выступает Карлос.

— Да хрен с ними, с волосами, Искра! — радостно восклицает он. — Ну подумаешь, станешь лысая. Ну а че такого?

Аглая становится очень горячей, выкручивается у нас из рук, пихает Серегу в грудь.

— Чо⁈ Чо ты сейчас сказал⁈ Ты на чьей стороне вообще⁈

— Да я правда не понимаю, — пожимает плечами Карлос, — подумаешь, великая ценность, волосы! Нас, пацанов, и так наголо стригут. Если эти лошпеды волосы собирают, я бы и свои обменял! На что-то полезное! Хе-хе-хе-хе-хе!

И ржет этак тонко-противно, как одни только гопники умеют. Давно я от Карлоса этого смеха не слышал, несколько месяцев.

Карлос, шагнув к йар-хасут в очках, тыкает ее в грудь:

— Мои волосы купишь? Со всем, что есть, отдаю!

Та, наконец, отступает. И от Карлоса, и с дороги Аглаи:

— Верхний, ты чего? Человечьи волосы на эльфийские — не меняю! Ищи дурочку!

— Еешные рыжие патлы себе оставь, — машет Карлос. — Я же говорю: на полезное! Солдатики у тебя есть?

— Н-нет…

— А что есть⁈

— Ну вот… — обескураженная торговка достает из кармана пальто женские часики на металлическом ремешке.

— Да на кой черт мне это! Не-е, такой хлам не нужен.

— Полезные! — обижается торговка. — Они, когда хозяину хорошо, тикают!

— Когда мне хорошо, я и сам знаю. Нахрен часы мне еще?

— Нужные часы! — обманщица напрочь забыла, что десять секунд назад даже и не помышляла об обмене.

Карлос кривится.

— Ла-а-адно… Часы — на волосы. Мена?

— Только волосы, как ты сам сказал, со всем, что есть! Тогда — мена!

— Ой, ладно уже, забирай!

Эти двое бьют по рукам. Карлос ловко хватает часы.

А в следующий миг ушлая торговка разражается перепуганной бранью:

— Околпачили!!!

— Уговор дороже всего, — хмыкает Карлос. — Весь Изгной слышал. Владей имуществом, тетенька. Ну, пока у тебя время есть.

И, ухмыльнувшись недобро, поворачивается к толпе затылком.

Ну да, точно.

Точно!

Я почти сразу сообразил, на что Серега рассчитывал, и Аглая, наверно, тоже сообразила.

Только неясно было, сработает или нет. Ну… судя по перепуганному лицу спекулянтки — сработало!

Карлос у нас активист и модник. За то, что числится старостой, ему делают небольшие поблажки. И Серега, когда идет стричь башку, доплачивает цирюльнику Гоше, чтобы тот ему делал… Ну, в моем мире это называлось хаир-тату, кажется. Пробривание на стриженой голове тонких линий или даже целых фигур. Чаще всего Карлос ходит с простыми ломаными узорами, но иногда щеголяет чем-нибудь посложнее. Один раз выбрил руну — за это получил нагоняй от Немцова, а другой — слово «мама» (за это влетело от Тани-Вани).

В этот раз Гоша превзошел сам себя и выстриг Карлосу эмодзи — бомбу с горящим фитилем.

Я даже не удивился бы, если бы бомба материализовалась как есть, в натуральном виде. Скажем, в руках у торговки.

Но, кажется, и того, что она получила суть этой вещи, тетке хватило для паники.

— Забери! — торговка вцепляется в Карлоса. — Забери обратно!

— Да с какой еще стати? — удивляется тот. — Мена есть мена. «Покупаем волосы дорого» — видела объявления на столбах? Вот.

Йар-хасутиха оборачивается к своим.

— Мена⁈

Куда там! Другие тетки, только что наблюдавшие за представлением, торопливо расходятся. Срочные дела!

— Не, ну я могу обратно забрать, — тянет Карлос, — мне-то и со стрижкой нормально, и без нее. Даже не возьму с тебя ничего. Просто эльфийке вот этой ее волосы верни.