Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

«Хум-м-м!» — опять этот неслышимый звук, словно тяжелые плоскости плавно прилегли друг к другу, закрылся зазор. Чувствую это всем телом — будто великанский замок защелкнулся. И…

«ЫУОЫО!!!» — что-то подобное изда ет половодник. Все его лица — одновременно.

Светлеет. Стремительно. Мутная серая пленка, затянувшая небо и горизонт, словно втягивается в портал — пузырь схлопывается внутрь самого себя. Центр поляны рябит, как изображение в старом телевизоре.

— Наза-ад все! — откуда-то орет Шнифт. Нашелся, значит. — Назад! Бойся!

— Ловыфь! — вторит ему командир охраны.

На лицах громадного монстра возникает общее обиженно-недоуменное выражение. Губы капризно кривятся.

Я изо всех сил вцепляюсь в Карлоса и Аглаю, а они в меня. Потому что мы… падаем! Нас троих тащит к центру, туда, в рябь. Нас — и монстра. Ноги скользят по мху.

И команда «ложись» не поможет, потому что нас тащит туда не ветром, а просто само пространство сворачивается, чтобы потом вновь разгладиться.

Только уже без нас.

— Ava lómë! — выдыхает Аглая.

Карлос отчаянно матерится.

Я пытаюсь последним усилием выбраться, вытолкнуться обратно — как утопающий из водоворота, — но не справляюсь. Маны нет. Сил нет.

Небо — уже нормальное небо, с солнышком — едва появившись, моргает и кувыркается, улетая куда-то назад.

Сосет под ложечкой. Мы тоже летим, как небо. Куда-то вслед за половодником. Я даже знаю, куда: в Изгной, родимый! В гости к йар-хасут, мать их за ногу. Вот теперь — туда.

На ум приходит бессмертная фраза Геральта из Ривии. Ненавижу порталы.

Глава 7

Сувенирный туризм

И-и… Шмяк!

В полете, который не был полетом, мы расцепились, и поэтому на гостеприимную землю Изгноя шлепнулись по отдельности. Под ужасный грохот, рев и вопли.

И едва я куда-то там приземлился, в нос ударила жуткая, непереносимая вонь, от которой все тело пронзила слабость. Резко защипало глаза, ладони, которые касались поверхности, охватило жжение — точно в кислоту опустил.

С-собака, да что происходит-то вообще⁈

Усилием воли заставляю себя подняться — и не позволяю упасть. Соберись, Егор! Сконцентрируйся!

Задыхаясь от вони, оглядываюсь.

Темное, гиблое место! Почти ни черта не видно. Но мы, похоже, на каком-то островке. Аглая и Карлос точно так же лежат на земле в паре шагов от меня, точно так же пытаются встать, шатаясь. Эльфийка зажимает нос… А это еще что?

Неподалеку в грязи копошится какая-то пакость, и не просто так копошится, а ползет к Аглае! Блин, да это… рука. Человеческая. И явно, гм, неживая. Только ногти на ней едва ли не длинней пальцев.

Шагнув вперед, отпинываю эту дрянь подальше. Помогаю эльфийке встать. Карлос справляется сам.

Ну что, где мы?

— Это Изгной, — говорю я, предупреждая вопросы. — Мирок йар-хасут. Не знаю, где мы конкретно и как отсюда выбраться. Давайте выяснять.

— Хрен ли тут выяснять! — хрипит Карлос. — Болото и есть. Надо конкретно отсюда сваливать. Сейчас прямо. Чувствуете? Здесь… газ. Половодник этот тут расплескался.

Точно. Монстр грянулся в Изгной перед нами — и… лопнул. Не от жадности, как Чугай, а попросту от удара о кочки. Это его рука. А вон и башка валяется… одна из бошек, спасибо, что лосиная.

Ветра тут нет, и удушливый смрад, повисший над островком, явно быстро не исчезнет. Эх…

— Я сейчас выжгу эту дрянь, — кашляет эльфийка.

— Не вздумай! — Карлос хватает ее за плечо. — Она, небось, горючая… Надо просто уходить.

— Легко сказать, — ворчу я. — Куда?

Мы, морщась, оглядываемся.

— Куда ни целуй — везде жопа, — сплевывает Карлос.

Он прав.

За пределами островка — топь, это видно даже в полумраке. Сам островок… метров пятнадцать в диаметре, кажется. С трех сторон болото, с четвертой — какие-то мерзко выглядящие заросли, и в них кто-то вяло шебуршится. Пробую просканировать — глухо, точно у твари, кем бы она ни была, защита от магии. Этого еще не хватало…

— Вон, — глухо говорит Карлос, указывая в другую сторону. — Местные пожаловали.

К сожалению, местные в данном случае — вовсе не карлики йар-хасут, с теми можно было бы договориться, поменяться.

К нам по болоту медленно шествуют гнилоходы — такая же стая, как и та, которая прорвалась в наш мир.

— Придется все-таки жечь, — констатирует Аглая. — Блин, я не понимаю! Строгач! Какого моргота Карась все это вообще устроил? На что он рассчитывал? Кстати, где эти безобидные верхние йар-хасут, про которых ты говорил, почему они не пришли?

Пожимаю плечами.

— Сам в шоке. Полагаю, для них это оказалось… чересчур. Мена — дело интимное, тонкое. А тут — буквально насильственное принуждение к обмену… Не захотели.

— Или наоборот, — ворчит Карлос. Он-то уже один раз почувствовал на своей шкуре, как это — быть подловленным йар-хасут. Теперь у Сереги к карликам личная неприязнь. — Чересчур, как же! Просто Карась и Шнифт — два гения коммерции, ять. Призыв устроили, а предмет мены не обозначили, цену — тоже. Ну и получили… счет. На усмотрение местных уродцев!

Интуиция говорит, что Карлос прав, но не до конца. Нету здесь йар-хасут. Нет того ощущения, что за тобой наблюдают, взвешивают каждый твой шаг. Тут — просто дно Изгноя. С гнилоходами. Скорее, сам этот мирок ответил жадному Карасю на его громкий и глупый призыв, выплеснув через пробитое сюда отверстие… то, что имелось.

Кстати, то, что имеется — все ближе. Гнилоходы заметили нас, оживились — и ломят по пням-кореньям тяжкой поступью. Теперь уже точно к нам.

— Игнис! — произносит Аглая.

На всякий случай — чтобы не сдетонировал смрад, витающий над останками половодника — огонь она вызывает не здесь, у себя в ладонях, а сразу там, в гуще стаи дендроидов.

Пуф! — разрывается золотая вспышка среди корявых стволов, озаряя до некоторой степени местность: болото повсюду.

Хрусть! — летят куски гнилоходов.

Ум-м! — отзывается островок под ногами, и земля начинает колебаться.

— Твою хиромантию! — ругается Карлос, подпрыгнув, и ботинком сшибает с ближайшей кочки ком земли — вместе с сухой травой.

Под кочкой видна узнаваемая бугристая кожа — и, кажется, даже половина лица, которое начинает капризно кривиться.

— Это, блин, тоже половодник! — Карлос с досадой швыряет в болотную рожу