«Серебряное». Выжить в сумраке - Александра Шервинская

Марк сидел на диване, положив руку на спинку так, словно собирался обнять за плечи устроившуюся рядом с ним Стешу, а может, именно это он и собирался сделать, кто его знает. Клео и Кирилл устроились в соседних креслах, поставив на столик между ними чашки и вазу с чем-то вроде мелких сушек. Интересно, а где они их взяли? Неподалёку от Даши прямо на полу развалился парень из нашей группы, сосед мальчишек, вроде бы Гера, если я ничего не путаю.

Значит, есть шанс застать Женьку в комнате, и это очень хорошо: лишние свидетели нам явно при таком разговоре ни к чему, уж слишком он… специфичен.

Гостиная наших друзей была в противоположном конце коридора, но по пути я никого не встретила. Видимо, все занимались своими делами. Во второй комнате отдыха тоже работал телевизор, но там смотрели какой-то боевик, так как оттуда то и дело слышались звуки выстрелов и автоматных очередей.

Я вошла в нужную мне гостиную и постучалась в дверь с номером восемнадцать. Послышалось какое-то шуршание, затем почти сразу щёлкнул замок и на пороге возник встрёпанный Женька.

– Лизхен? – удивился он, но отступил в сторону, пропуская меня в комнату. – Что-нибудь случилось или ты просто так?

– Я бы и рада просто так, – невесело улыбнулась я, – но не в этот раз. Слушай, тут такие дела…

– Погоди, – Женька вернулся к двери, повернул ручку, закрывая её, а потом негромко включил музыку на плеере, подсоединённом к компактным колонкам. – Рассказывай, что заставило тебя прийти ко мне в столь поздний час.

– Не настолько уж он и поздний, – смутилась я, а парень засмеялся.

– Да это я так, пошутить хотел, а то ты такая напряжённая, что аж страшно.

– Сейчас тебе станет ещё страшнее, – пообещала я, и Женька, видимо, понял, что я не шучу, потому что резко стал серьёзным и устроился напротив меня, оседлав стул и положив подбородок на переплетённые пальцы.

По мере того, как я рассказывала об услышанном на террасе, он становился всё мрачнее, а когда я сказала про жертву, вообще снял очки и начал их зачем-то протирать.

– Нам жизненно необходима библиотека, – вздохнул он, снова надевая очки, – без информации мы похожи на беспомощных котят, которые тыркаются по углам и ничего не видят и не соображают.

– Но ты же понимаешь, что для этого нам нужен повод, – я помассировала виски, которые от шквала загадок и вопросов начало нещадно ломить, – вряд ли нам удастся это до начала учебного года. Ну а там надо хватать любой реферат или доклад, чтобы получить официальный повод зависать в библиотеке.

– Ладно, будем надеяться, что за несколько дней ничего особо ужасного не случится…

– Жень, ты тоже думаешь, что Люся, когда говорила о… жертве… имела в виду Крис?

– А у тебя есть другие варианты?

Женька мрачно посмотрел на меня и отвернулся к окну.

– И рада бы, да нету… Просто получается, что через месяц кто-то ещё может исчезнуть?!

Мне хотелось сказать ещё одну вещь, но я никак не могла решиться, потому что боялась, что буду не лучшим образом выглядеть в его глазах. Но в итоге я всё же решилась и очень тихо проговорила:

– Знаешь, мне ужасно стыдно, – я старательно смотрела на свои руки, – но когда я услышала, что Трилистник трогать нельзя ни в коем случае, я испытала дикое облегчение от того, что следующей возможной жертвой точно стану не я. И эта радость была даже сильнее опасения за жизнь кого-то из ребят… Это жутко эгоистично, я понимаю…

Неожиданно Женька засмеялся, и я удивлённо на него посмотрела. Как по мне, так повода для смеха не было никакого.

– Лиз, я ведь подумал вот точно то же самое и точно так же боялся тебе сказать, чтобы ты не сочла меня эгоистичной сволочью, – признался он, – и ты себе даже не представляешь, какой камень упал с моей души после твоих слов.

– Правда?! Ох, как хорошо-то… Слушай, а ты как думаешь, кто третий?

– Дарья, – с абсолютной уверенностью ответил Женька, – я как только её увидел в столовой, сразу почувствовал, что это она. Было такое, знаешь, ощущение…

– Узнавания, да? – помогла я ему подобрать нужное слово.

– Да, точно! Именно так!

– У меня было практически так же, – призналась я, – так что, скорее всего, мы с тобой правы. Тем более что… Люся… Вот не знаю даже, как её теперь называть-то!

– Люсей, даже мысленно только Люсей и никак по-другому, – спокойно и даже строго ответил парень, – иначе рано или поздно спалишься. А нам это ни к чему, сама понимаешь. Извини, я тебя перебил.

– Так вот, тем более что Люся сказала, что Трилистник наконец-то весь здесь. А Дарья была в числе последних прибывших, точнее самая последняя.

– Надо будет как-нибудь попробовать с ней поговорить, но я, если честно, даже близко не представляю, как это можно делать. Прийти и сказать, мол, ты не думай, мы не психи, но ты третья часть Трилистника, который собрали здесь для какой-то цели, о которой мы представления пока не имеем. Ах, да, имей в виду: не все те, кто тебя окружает, на самом деле те, кем кажутся.

– Давай подождём немножко, – предложила я, – может, случай сам предоставится, и нам останется только им воспользоваться.

– Договорились, – Женька улыбнулся и снова стал серьёзным, – Лиз, у меня к тебе есть важный личный вопрос. Если ты решишь, что я лезу не в своё дело, то просто так и скажи. Никаких обид, обещаю! Просто вдруг это имеет какое-то значение во всём творящемся безумии.

– Спрашивай…

– За что тебя отправили сюда? Мы же все оказались в «Серебряном» не просто так…

Я помолчала, понимая, что он прав. Если нам предстоит вместе участвовать в каких-то странных и жутковатых событиях, лучше иметь друг от друга поменьше секретов.

– Мачеха обвинила меня в краже драгоценностей, – не глядя на него, проговорила я, – а на деле сама же мне их и подсунула. Я ей мешала, зато теперь никто не будет стоять у неё на пути. Я бы и сама постаралась уйти из дома куда угодно, как только закончила бы школу. В общежитие, на съёмную квартиру… Но Катя не захотела ждать ещё год. А папа… папа предпочёл поверить ей, а не мне. Он убедил её не подавать заявление в полицию, но на всякий случай отправил меня сюда, вернее, это Катя нашла «Серебряное», а отец оплатил. А я… я в жизни ничего чужого не взяла!

– Я верю, Лиз, – тёплые ладони легли мне на