«Серебряное». Выжить в сумраке - Александра Шервинская

Меня так и подмывало спросить, а как же тот, кто подарил ей кольцо, которое она не сняла, но решила, что всему своё время, в том числе и откровенным девичьим разговорам. У нас куча времени впереди, судя по всему. Клео, видимо, подумала точно то же самое, так как просто улыбнулась и ушла в свою комнату.

Я же прихватила ветровку с капюшоном и, с подозрением покосившись на ещё больше помрачневшее небо, отправилась за цветами. Пусть хоть они напоминают об уходящем лете…

Вообще до появления в нашем доме Кати, при маме, в вазах всегда стояли именно полевые или простые садовые цветы: крупные ромашки, мохнатые садовые васильки, флоксы, астры. Мама особенно любила астры, поэтому в августе и сентябре все вазы в доме пестрели букетами из самых разных астр. Это потом их сменили пафосные творения модных флористов, дорогие, но абсолютно бездушные.

Как ни странно, мысли о доме не вызвали ни сожаления, ни обиды, словно в память вкололи лошадиную дозу успокоительного. Отсутствие телефона меня тоже не слишком тяготило, как ни странно. Может быть, это потому что я не была очень уж активным пользователем соцсетей, да и подружек закадычных у меня не было. В классные чаты я за лето ни разу не заглянула, просто отключив уведомления и закинув в архив. Несколько чатов с фотографами было, конечно, жаль, но я успела написать туда, что на время уезжаю, получила море пожеланий хорошей поездки и пообещала потом выложить интересные работы. Слегка ощущалась нехватка на уровне невозможности посмотреть информацию, но не более того. Хотя, наверное, если бы не стремительно сменяющие друг друга события, слом привычного образа жизни чувствовался бы намного острее. Я была уверена, что не случись со мной всего того, что произошло, я бы уже от тоски взвыла.

Женька ждал меня на крыльце, как мы и договорились. Он тоже утеплился: надел спортивную куртку, а лёгкие мокасины сменил на более приспособленные к прогулкам по траве кроссовки.

– Как думаешь, до дождя успеем?

Он задумчиво посмотрел на небо, где серые плотные облака сменили тёмные тучи, явно намекающие на то, что дождь не за горами.

– Надеюсь, что да, – я сбежала по ступенькам и быстрым шагом направилась в сторону спортивного флигеля, чтобы обойти его и выбраться на небольшую лужайку, которую я приметила ещё утром.

Память меня не подвела: сама лужайка была аккуратно подстрижена, но в дальней её части трава оказалась нетронутой, и именно там я сорвала десятка два крепеньких, недавно распустившихся ромашек и ещё каких-то жёлтых цветов. Женька, отошедший немного в сторону, вернулся с пучком ярко-малиновых луговых гвоздичек.

– Как думаешь, это можно считать букетом? – задумчиво поинтересовался он, протягивая мне цветы.

– Ну а почему нет? – удивилась я, собирая все растения в один пучок и обматывая стебли заранее прихваченной из комнаты влажной салфеткой.

– Отлично, – он весело подмигнул мне, – осталось заявиться к тебе на чай с шоколадкой, и тогда конфетно-букетный период можно будет считать официально открытым.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно! Отец всегда учил меня, что нельзя делать что-либо наполовину, – неожиданно серьёзно ответил Женька, – если мы решили попробовать, то надо всё делать правильно. Или ты против?

– Да нет, – я смущённо улыбнулась, – с чего бы? Просто как-то… стремительно, что ли…

– Нормально, – отмахнулся он, – а вот и дождь… Блин…

Тучи, давно намекавшие на ненастье, таки решили пролиться дождём, и на землю в считанные мгновения обрушился настоящий водопад.

– Бежим! – крикнул Женька и, схватив меня за руку, рванул в сторону навеса, под которым были аккуратно сложены какие-то коробки и ящики. Навес был невысоким, метра полтора, но зато достаточно глубоким, так что мы, сидя, спокойно под ним уместились.

– Что там такое мешает, – поморщился Женька, пытаясь прислониться к сложенным коробкам, – торчит что-то и утыкается в спину.

Он повернулся, и мы увидели торчащий из-под одной из коробок угол не то доски, не то чего-то ещё. Я попробовала вытащить, но предмет застрял и извлекаться категорически не желал. Женька с трудом развернулся и, схватившись за уголок покрепче, резким движением выдернул… книгу. Интересно, зачем кому-то понадобилось запихивать книжку между коробок? Хотя какая разница, мало ли, может, чтобы коробки не сползали и не падали.

– Что хоть за книжка-то? – устроившись наконец-то без помех, спросил Женька.

Я перевернула слегка потрёпанный томик и внезапно почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки, и дождь был здесь совершенно ни при чём.

– Фредерик Бегдебер, – прочитал Женька вслух, – «99 франков»… Слушай, где-то я совсем недавно слышал эту фамилию…

– Его читала Цейс, – сглотнув появившийся в горле ком, сказала я, – Жень, мне почему-то кажется, что это её книга.

– Да ладно тебе, – неверяще покосился на меня парень, но уверенности в его голосе было явно недостаточно для того, чтобы я успокоилась, – кому могло прийти в голову прятать между коробок на задворках пансиона чью-то книгу?

– Давай я не буду озвучивать то, что пришло мне в голову и про что просто не мог не подумать ты, – прошептала я, нервно оглядываясь, – лучше прикрой меня, чтобы ниоткуда не было видно.

– Зачем? – окончательно растерялся приятель. – Ты чего, Лизхен?

– Делай, что говорю, – сердито прошипела я, разворачиваясь к коробкам и внимательно их рассматривая.

Они были разными: какие-то явно пролежали в этом месте не один день, а то и не одну неделю, а какие-то были достаточно новыми. Во всяком случае, они ещё не успели покрыться пылью и обзавестись украшениями в виде паутины.

Я протянула руку к ближайшей из тех коробок, которые мне показались относительно свежими, и подтащила её к себе.

– Что ты хочешь там увидеть? – проворчал Женька, тем не менее переползая так, чтобы прикрывать меня со стороны усадьбы. Вряд ли кто-нибудь смотрел в нашу сторону, а даже если случайно и взглянул, то сильный дождь наверняка мешал различить детали.

– Лучше спроси, что я там не хочу увидеть, – ответила я, прикидывая, как бы заглянуть в коробку, не разрезая скотча, которым она была обмотана.

Обнаружив на боковой стенке овальное отверстие, выполнявшее роль ручки, я просунула внутрь палец и попыталась на ощупь определить, что там лежит.

– Ну что? – видно было, что в Женьке борются скепсис и любопытство.

– Что-то мягкое, – я нахмурилась, – мне кажется, это какая-то одежда или что-то такое.

– Может, просто старые тряпки, типа ветоши, – предположил он.

– Ага, в коробках, тщательно заклеенных скотчем, – я повернулась и покрутила пальцем у виска, – нет, тут что-то другое. О, погоди…

– Что?

– Тут что-то твёрдое, небольшое, сейчас попробую подтащить, – я попыталась аккуратно просунуть руку поглубже, но картон