Коридор кривых зеркал - Илья Владимирович Рясной

платформах над ровным, как крышка обеденного стола, кратером диаметром в пятнадцать километров, в самом центре которого располагалась брошенная почти пятьдесят лет назад лунная база.

Солнце поднялось над изрезанным зубьями скал горизонтом, окрасив лунную поверхность в серый, с оттенком зелёного, цвет и заиграв лучами на серебристом куполе лунной базы.

– Подойдём ближе, – произнёс я.

– Истина глаголет твоими устами, – кивнул Абдулкарим и заложил вираж, с километровой высоты идя на неторопливое снижение. Я устремился следом.

Через несколько минут мы зависли над небольшим куполом с квадратным наростом шлюзового отсека на боку. Поблизости шли ряды солнечных батарей. Чуть дальше виднелись посадочные платформы всех четырёх экспедиций, а также брошенный навсегда на своей последней стоянке нелепый луноход, похожий на телегу из алюминия.

– Потрясающе! – восторженно воскликнул Абдулкарим. – Первые люди на Луне!

Его воодушевление передалось и мне. В том, что мы видели, было своеобразное волшебство. Для людей первый шаг на спутник их планеты всегда имел эпохальное значение. Он демонстрировал мощь человеческого разума и технологий. И являлся символом исторического перелома – начала грядущего покорения иных миров. Это общая закономерность и для Земли, и для практически всей Галактической галереи отражений, состоящей из землеподобных миров-зеркал, схожих между собой массой, атмосферой и биосферой. На каждой зеркальной планете есть свое человечество, биологически подобное нашему. И на большинстве имеется своя Луна, на которую ночами воют волки и под которой прогуливаются счастливые влюблённые. И куда однажды ступает нога человека, и это на миг заставляет человечество почувствовать себя единой семьёй.

– Уважаемый Александр, ты и сейчас будешь говорить, что я не прав? – торжествующе вопросил Абдулкарим.

– Наверное, ты был прав, – признался я.

Два часа назад звездолёт-трансформер «Богиня Деви» вышел из К-мерности в стандарт-континуум рядом с планетой Иллюзион. На его борту была дипломатическая миссия Земли, состоявшая из дипломата-функционала Александра Иващенко, то есть меня, а также Магистра торговых отношений Абдулкарима Эльхана. Задача перед нами стояла простая – установление дипломатических и коммерческих контактов – в общем, мир, дружба, взаимопомощь и сотрудничество.

На подходе к Иллюзиону Абдулкарим предложил для установления доверительных отношений слетать быстренько на естественный спутник планеты, видеофиксировать места исторических свершений и преподнести планетарному правительству смонтированный голографический фильм, озвученный самой торжественной музыкой из наших запасов. Здесь после последней лунной экспедиции прошло уже пятьдесят лет, туземцы больше так далеко в космос не забирались, ограничиваясь максимум геостационарными спутниками. Так что им будет очень приятно получить такую голограмму, напоминающую о великих свершениях и зовущую к новым горизонтам.

– Выгоднее всего играть на чувствах патриотизма, – убеждал меня мой друг и соратник Абдулкарим. Он происходил из древнего арабского купеческого рода и продолжил семейную традицию в межзвёздной торговле, поскольку на современной Земле подобные навыки не востребованы. Никто лучше него не знал, как найти дверцу к сердцу покупателя. – Мол, мы уважаем ваши великие достижения. Вы уважаете наши предложения о скидке в пятьдесят процентов на линию фильмов ««Исповедь инфузории». Ну и еще подкиньте от щедрот душевных сериальчик «Исповедь губителя зелёных насаждений». Ха, это бизнес, мой добрый друг. Это симфония тщеславия, человеческих слабостей и торжество алчности!

После изобретения молекулярных сборщиков и эфирных накопителей материальные ценности перестали на Земле быть проблемой. В других мирах мы приобретали информацию, затейливые технологии, до которых не дошли сами, и, главное, достижения культуры. Абдулкарим был намерен поживиться на Иллюзионе причудливыми плодами культуры, в основном, кинематографа, которым славилась эта планета.

Мне эта идея насчёт Луны с самого начала не особо приглянулась. Почему-то казалось, что она выйдет нам боком, но о своих чувствах я не распространялся. В конце концов, даже у такого интуитивного сканера, как я, опасения нередко бывают просто опасениями, а не прогрессией в будущее. Так что я мысленно обозвал себя перестраховщиком и, паря над лунной базой, преисполнился искренним детским ликованием, а все мои страхи казались сейчас искусственными, надуманными. Первый след человека на Луне – в этом была магия, которая коснулась и меня.

– Как хочется приземлиться, пройтись, потрогать всё руками, – мечтательно протянул Абдулкарим.

– А вот этого делать нельзя, – сказал я.

– Правильно, почтенный Александр. Нам же не дают попробовать на зуб золото Шлимана или поскрести ногтём Венеру Милосскую. Это теперь музей. На века. На тысячелетия.

– Музей, – кивнул я, снижая платформу до высоты полутора метров и разглядывая цепочки следов ребристых подошв первых космонавтов. Это балы законсервированная на века история. Следы останутся в таком виде на очень долгие времена, если, конечно, их не сотрут люди или не повредит залётный метеорит. Это на планетах ветра, подвижки почвы, землетрясения очень быстро стирают память. Здесь же вакуум – самый лучший консерватор истории.

– Ты прав, Абдулкарим, – произнёс я, поднимая платформу на несколько метров. – Жителям Иллюзиона будет приятен наш подарок.

– Ну да. Они же действительно здесь были, – вздохнул Абдулкарим. – Не то, что некоторые.

– Это ты про нас?

– А про кого же ещё?

– Всё, пора, – решительно произнёс я. – Мы и так вышли из графика.

– Пора, – Абдулкарим потёр жадно свои пухлые руки. – На бой, на торг, на рынок!.. Вперёд, мои боевые слоны.

– Это ты про меня? – хмыкнул я.

– Ну что ты, почтенный Александр. Это я образно.

– Ну тогда в атаку. И возьмём очередную крепость, мой добрый соратник!..

* * *

Звездоскрёб Дипломатического Департамента возвышался в самом центре столицы Иллюзиона Квадрокадре. Для ожидания нам отвели огромный старомодный кабинет. Мебель в нём состояла из массивных, с затейливой резьбой столов, стульев, пузатого буфета и книжных шкафов с запертыми стеклянными дверцами. Сводчатый потолок расписан в сюрреалистическом стиле – какие-то тающие, как снежные комья, дома, растекающиеся по поверхности земли башни, окружённые часами на тараканьих ногах и летающими слонами.

Вдоль всех четырёх стен тянулась галерея обрамлённых в тяжёлые золотые рамы киноафиш с подлинными подписями участвовавших в съёмках кинозвезд. Похоже, здесь это приравнивалось к солидной картинной галерее, призванной подчеркнуть помпезность и значимость данного места. Это как живописные полотна старых мастеров во дворцах на Земле. Ну что ж, неудивительно, учитывая, какое гипертрофированное значение имеет на планете Иллюзион кинематограф.

Невысокий, пузатенький, горбоносый, с жиденькой бородкой Абдулкарим сменил халат на парадный костюм дипломата, состоявший из чернильно-чёрных брюк и усеянного красными и синими голографическими звёздами кителя с изображением земного шара на груди. Уютно расположившись в массивном низком кресле, он листал стопкой сложенные на столе толстые каталоги в кожаных переплётах, в которых была предлагаемая местная продукция. Единственными товарами, которыми мог заинтересовать нас Иллюзион, были предметы культуры, в основном, произведения кинематографа.

Абдулкарим, заранее ознакомившийся с конъюнктурой и проинструктированный перед отлётом разными специалистами, в