Сорок третий - 3 - Андрей Борисович Земляной

Глава 9

Лурих ас Нург, восьмой барон Нург, задумал эту комбинацию очень давно ‑ ещё тогда, когда над старым герцогом Диргалом только сгущались первые слухи о проверках Внутренней службы. Для Луриха это стало не озарением и не внезапным порывом, а обычной, рутинной работа по выстраиванию будущих ходов. На тонких листах, на матовом стекле демонстрационных панелей, в пометках личного секретного досье «Проект Небо‑17».

Комбинация, строго говоря, была даже не особенно изящной. Никакого гениального прорыва, сплошная скучная бухгалтерия и юриспруденция. Просто целая куча лицензий, разрешений и патентов, в принципе привязывалась к правам герцога, как к физическому лицу, но решением прежнего владельца переписана на сам завод — производственный комплекс в Улангаре вместе со всеми конструкторскими бюро, производственными линиями испытательными стендами и лётно-пилотажной зоной. Формально — ради ускорения продажи и повышения цены актива. Реально, по совету ловкого проходимца, уже тогда намечавшего себе интересную комбинацию на случай ареста герцога.

Да, в той ситуации это и правда имело смысл. Когда за самим герцогом уже почти выехала внутренняя безопасность, продать хотя бы часть хозяйства «пакетом» казалось единственным шансом. Но Диргал тянул до последнего, надеясь «как‑нибудь утрясётся», и в итоге, разумеется, не успел. Его увезли в сером броневике, не дав даже толком собрать личные вещи а все имущество герцогства, от охотничьих угодий до контрольного пакета акций верфей, одной строчкой указа перешло в распоряжение Канцелярии как конфискованное.

Но и это, по большому счёту, ещё не стало проблемой. В подобных случаях назначается аукцион, и именно к нему барон подготовился с той занудной тщательностью, которая часто решает дело. Он заказал три независимые юридические экспертизы, оплатил пачку «научных» статей о вреде монополизации авиационного рынка и заранее собрал документы, блокирующие любые попытки трёх главных конкурентов ‑ Зальтов, Шунго и Сарлинас сунуться к лоту даже с обозом золота.

Иск против них собрали образцовый. Толстый, в тяжёлом тёмно‑зелёном переплёте, с золотым гербом Палаты. Сотни страниц расчётов, диаграмм, выписок из контрактов, показаний «независимых экспертов». Их обвиняли во всём сразу: в монополизации производства воздухолётов, скрытой координации поставок военной техники, картельном сговоре по установлению завышенных цен и вытеснению «некрупных, но перспективных игроков» с рынка.

Ничего из этого в реальности, конечно, не существовало. Барон сам оплатил свидетелей, аналитиков, и тех самых мелких игроков, якобы разоряемых нечестной конкуренцией. Но закон писали не для реальности, а для бумаги. Пока королевский суд, обложившись папками, станет по всем правилам рассматривать жалобу, назначать слушания, откладывать заседания, возвращать отдельные тома на доработку экспертам, время аукциона подойдёт неотвратимо. А к тому моменту единственными, кого формально не отстранят от торгов под предлогом «предполагаемого картельного сговора», останутся случайные статисты и заранее подготовленные структуры самого Нурга.

Производственный комплекс, если всё пойдёт по плану, купит тот, кому он действительно нужен. То есть барон Нург. Ведь в проект будущего авиационного кластера уже вложены немалые деньги. Через подставные фирмы выкуплены земельные участки под испытательные полигоны, подписаны предварительные договоры на поставку редких сплавов, под это тихо взяты кредиты в трёх банках, а в двух крупных газетах ещё полгода назад прошли аккуратные заметки о «назревающем технологическом рывке в воздухоплавании».

Даже то, что завод внезапно пожаловали какому-то удачливому егерю «герою короны», само по себе большой бедой не казалось. Наоборот, в схемах Луриха это выглядело даже удобнее. Парень из леса, без связей, без понимания, сколько всё это на самом деле стоит, с головой, забитой романтическими представлениями о дворянской чести, и постоянными тратами на певичек и украшение замка.

Такого куда проще надурить. через сладкое предложение мгновенно обменять обременительное хозяйство за сумму, которую любой специалист назвал бы неприличной.

Именно с такой задачей, с разрывом в десять минут в далёкий Улангар сразу за официальным, вылетел курьерский воздухолёт, Первый с гербом на борту, конвертом от Канцелярии и каменной важностью секретаря, для торжественного вручения егерю грамоту о пожаловании и краткого разъяснения, что к чему, а второй куда скромнее, без гербов, но с уже подготовленным платёжным поручением на руках у человека Луриха на борту.

В глазах стороннего наблюдателя егерю просто предлагали выгодно выйти из непрофильного актива, а для Луриха, замыкание цепочки сделок и переводу прав на завод туда, где он и должен был оказаться с самого начала.

Но всё рухнуло сразу.

Сначала сапог так в высоких гостиных называли военных за спиной, с ленивой усмешкой отказался принимать сверхщедрое предложение о продаже. Отказался не так, как отказываются люди, впервые увидевшие в жизни сумму с восемью нулями. Без растерянных вопросов, без суеты, спокойно с непонятно откуда взявшимся пониманием того, что ему предлагают и зачем.

Луриху принесли депешу сразу после обеда, когда он как раз просматривал еженедельный отчёт по биржам какие его акции сработали, где публика заглотила наживку, где стоит подогнать пару «случайных» слухов. Секретарь покашлял, покрутил в пальцах телефонограмму с сообщением, и по одной этой нерешительной паузе барон уже понял, что что‑то пошло не так.

Потом выяснилось, что егерь не просто упрям, а ещё и, по странному стечению обстоятельств, близко знаком с Альдой Зальта — той самой, чья фамилия стояла первой в списке фигурантов баронской жалобы о картельном сговоре. Знаком не на уровне «видел пару раз на приёмах», а до такой степени, что они за один разговор умудрились договориться о создании совместного предприятия на базе того самого производственного комплекса.

Новость пришла в виде сухой заметки на третьей полосе столичного «Коммерческого вестника»: «Госпожа Альда Зальта и граф… дальше шла длинная, никому не интересная двойная фамилия егеря »…оговорили принципы стратегического партнёрства в сфере авиационных технологий'. Внизу маленькое фото. он, в парадном мундире и она в белом платье с алым шарфом на шее, снятым в момент посещения графом выставки.

Лурих смотрел на снимок так, как смотрят на неисправимый дефект в сердце сложнейшего механизма. Сначала пытался найти рациональное объяснение: подлог, газетная утка, чья-то контригра. Затем, когда телефон его основной линии стал разрываться от вопросов банкиров, партнёров по другим схемам, от одного очень настойчивого человека из военного министерства, пришлось признать очевидное. Комбинация провалилась.

Огромные деньги, сто двадцать миллионов золотых, живых, неучтённых, прошедших через доверенные банки, спущены в унитаз. И это ещё без учёта косвенных затрат: оплаченных экспертиз, подкупленных свидетелей, год работы целой группы аналитиков, аккуратно выстраивавших информационный фон.

Теперь предстояло не только объясняться с инвесторами, но и срочно латать дыру в собственной репутации. Репутации человека, способного на головоломные финансовые