В преддверии Перестройки - Алекс Русских

К моей радости на Громина не нарвался, а Урбан действительно был дома, судя по куче литературы на столе, поглощал информацию.

— Добрый день, Василий Петрович, — улыбнулся я, — Вы просили зайти.

— Надеюсь, что добрый, — хмыкнул преподаватель, — Вчера пробовал с Громиным поговорить, но, похоже, он к тебе крайне отрицательно настроен, а ты еще с утра с ним поцапался. Стоило ли?

— Боюсь, тут по-хорошему никак не получится, Василий Петрович. Прогнусь раз, не замечу, как на меня захомутают и кнутом погонять начнут, да еще и за мой же счет. Хочет пободаться дядя, ну, посмотрим.

Урбан только головой покачал, показывая, что не одобряет такое отношение.

— Да, я вчера вечером дозвонился к вам, Игорьку сказал, что вас видел и все у вас хорошо.

Преподаватель сразу заулыбался.

— Спасибо, ой, — он хлопнул себя по лбу, — Я же тебе тут привез.

Он вытащил из-под кровати чемодан, зарылся в него.

— Вот, он начал выкладывать какие-то книжки, — Тут учебники и конспекты за прошлый год. Для вас сдачу первой сессии перенесут на начало лета, но, если найдешь время, то сможешь подготовиться и сдать вместе со всеми.

Всего семь тетрадей с конспектами, пять учебников. Отлично просто, а уж времени я немного найду, прочитаю, запомню, глядишь, еще и сдать успею вместе со всеми.

— Вот спасибо, это вы специально для меня через границу тащили?

— Это что, — засмеялся Урбан, — таможенники даже проверяли, нет ли там чего-то секретного. Уж думал, не пропустят, но позволили провезти через границу. Но смотрели на меня, как на придурка, форменного причем.

Посмеялись вместе, выяснил заодно, куда жена преподавателя подевалась. Оказывается, ее в Москву вызвали в командировку на целый месяц. Игорька с собой не возьмешь, школа. В общем, Алиса сама предложила приглядеть за ребенком. Оно, конечно, в СССР пока на этот счет не особо заморачиваются. Я уже в 12 лет на неделю один дома оставался, когда родители уезжали. Но Игорьку только семь, день он еще может сам побыть, но на больший срок его не оставишь.

В общем, я тоже согласен, тем более, пусть лучше у Урбанов поживет, пока меня нет, чем в общаге. Василий Петрович сказал, что они Алису у себя оставят, пока мы не вернемся. Мол, жене и сыну будет веселей. Что есть, то есть, у Селезневой нрав легкий, впрочем, я в этом вопросе точно пристрастен.

Попрощался до завтра с Урбаном, литературу увязал куском бечевки в стопку и потопал домой. И надо же — уже на выходе нарвался на Громина. Да что ты будешь делать! Век бы его не видел.

— Очень хорошо, — говорит, — Я как раз хотел тебя увидеть.

— Слушаю вас, Илья Васильевич, — ответил, пытаясь сделать вежливый вид.

— Что это? — на учебники кивает.

— Учебная литература, — какая конкретно говорить не стал, а то и тут найдет к чему привязаться.

— Послушай, Александр, — проникновенным тоном начал Громин, — Я руководитель делегации и мне даны четкие инструкции. Я отвечаю за всех студентов, соответственно, все их перемещения, учеба, выходы в город должны контролироваться. Это входит в мои должностные обязанности.

— Извините, Илья Васильевич, но у меня собственное расписание занятий. Университет знает, что возможны пропуски, мне разрешено сдавать практику и зачеты отдельно от других студентов или же с другими группами.

— Дело не в этом, — сердится Громин, — Мне нужно четко знать, где ты. В случае поездок они должны согласовываться со мной.

Да ладно? Ну, попробую, вдруг получится.

— В этом я ничуть не возражаю. Например, завтра рано утром я должен лететь в Сан-Франциско. Мне нужно посетить консульство. Билет я уже взял.

— Нет, так не пойдет, с тобой полетит Минаев.

— Ну, хорошо, я вам номер рейса скажу, пусть берет билет, но я не уверен, что они есть. Тут их быстро разбирают, — предложил я.

— Ни в коем случае, я вам запрещаю. Сдавайте билет и берите два на другое время, — неожиданно перешел на вы Громин.

— Простите, Илья Васильевич, но я еду по вызову из консульства. Мне сказали, быть в субботу во Фриско. Если я сдам билет, то я на назначенное время просто не успею. Кроме того, у меня нет средств на покупку четырех билетов. Я могу купить место только для себя, — киплю от злости, но слова стараюсь произносить ровно.

— Значит, никуда не полетишь. Чтобы сегодня же сдал билет и привез мне чек.

Бинго! Дядя подставился и как красиво. Ну, держись.

— Хорошо, раз вы даете такое распоряжение, то я его выполню.

Сразу же поехал в аэропорт, сдал в кассу билет, с чеком вернулся в кампус, отдал его довольному Громину. Как же, он меня продавил. Сейчас заставил билет сдать, там, глядишь, убедит в общагу переселиться. Билет и чек я сфотографировал, сразу же заехал в ателье, где мне отпечатали пленку и сделали несколько фотографий. Все равно там всего три снимка осталось, хотя я их тоже потратил, сделал несколько кадров в аэропорту.

Ну, а я довольный как слон, отправился домой, первым делом позвонив в Сан-Франциско. Вечер, телефон не берут. Но я на автоответчик надиктовал, что Громин своим приказом снял меня с рейса и запретил посещение консульства. Думается мне, что уже с утра меня ждет ответный звонок куратора. Мне же нужно было договора подписать на издание книги в Германии и Франции, а это валюта, причем довольно неплохие отчисления. А тут такой облом.

Ничего, я еще усугублю, потому что часа через два Стафф-старший прилетает, как он сам сказал, с хорошей вестью. Скорее всего, контракт с «Нинтендо» он подписал. Вот я еще и ему нажалуюсь в нужном для меня ракурсе, и пускай он с нашим Союзом Писателей разбирается и грозит им судебным разбирательством и неустойкой. А все потому, что, как обычно, сработала ведомственная несогласованность. А я как тот ребенок с семью няньками, так и норовят без глаза меня оставить.

Стаффа мне встречать не нужно, есть кому его домой привести. Вместо этого я засел за вычитку «Поттера». Я сдать книгу должен через неделю, но лучше я закончу прямо сегодня. Ничего, ее еще корректоры будут вычитывать, поэтому могу ускориться, все равно все ошибки выловят.

* * *

Судя по довольному виду бизнесмена, переговоры у него прошли более чем хорошо. Так и оказалось. Дожал японцев ушлый американец, смог выторговать три с половиной миллиона сразу и еще по половине доллара за каждый из реализованных картриджей с