Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба - Денис Игоревич Камков

для себя следующее: этот мир находится под влиянием бога. Мы наконец-то сможем изучить влияние праны не только на сам мир, но и на его астральное пространство. Я обнаружил среди обычных, для данного энергетического плана потоков, присутствие частиц праны, которую активно генерирует лежащий под нами мир. Но в астрале, тем не менее, ее почти нет, а из этого следует лишь один вывод: ее активно собирает, или же использует сам Создатель мира, либо же его доверенные слуги. Так что будь крайне осторожен в реальном плане этого мира. Твоих способностей, как мага, может не хватить, если ты попадешь в сферу интересов храмовников, эмиссаров Бога, или тем более самого Творца. Ты же, надеюсь, помнишь урок мира Дроу?

ГЛАВА 20. Мир запретной магии. Господин инквизитор.

Снабженный подобными напутствиями, я выпал в реальное пространство из туманного астрала, вдали от полей астр. Тем самым я постарался оказаться как можно дальше от любых крупных поселений этого мира. Поверхность его оказалась вполне тривиальной. Крупный океан омывал собой единственный материк, занимавший примерно половину от общей площади этой планеты.

Мир этот, по своему развитию, находился на стадии средневековья, что меня вполне устраивало. Мне совершенно не хотелось оказаться в перекрестье радарных лучей или сил ПВО, что в купе с активно использующих магию и прану жрецов, поставило бы жирный крест на любых моих исследованиях. Достаточно быстро облетев и исследовав береговую линию, я наметил для себя небольшой город, где число золоченых куполов храмов не слишком пугало меня своим вездесущим присутствием.

Крупные города, как обычно, строили здесь вблизи крупных рек, морей или же на побережье океана. Я благоразумно не приближался к ним, стараясь оставаться на самой периферии своего восприятия от их многочисленных соборов и прочие самых крупных строений местных храмовников. От подобных стен, зачастую огораживающих не только сами религиозные постройки, но и целые гектары территорий внутри городов, за милю веяло мощью, которую им по крупицам отдавали истовые прихожане. Я впервые сталкивался с подобным повальным верованием целой расы, сделавшей свою жизнь неразрывной от нее, посвящая ритуалам и молениям огромную часть своего времени, причем ежедневно.

Количество религиозных построек, соборов и приходов, особенно в крупных городах, зашкаливало все разумные пределы. Ежечасно над планетой раздавался слитный из множества мест колокольный перезвон, зовущий паству на очередную проповедь, службу или просто отмеряя время до следующей. Люди, даже занятые делами, едва заслышав его, опускались на колени, и осеняли себя хитрыми знаками, служившими в данном мире аналогами креста или святого полукруга.

А люди, не занятые в этот момент на работе, тянулись живыми ручейками к храмам, заполняя, по мере приближения к ним, собой целые улицы. Как озеро собирает своими притоками воду, так и они наполняли собой очередное культовое сооружение, чтобы в который раз на дню выслушать очередную проповедь и воздать хвалу Творцу своего мира.

Все это сильно смахивало на повальное зомбирование населения, превращающего его в слепую, безвольную биомассу. Я даже провел специальные замеры, но не смог уловить никаких суггестивных методов воздействия на толпы народа. Зато я подметил сопровождающих всех этих людей к храмам, закутанных в плащи личности, больно кольнувших мое зрение, своей явной схожестью с виденными мною в астрале «капюшонами».

Я так и не решился физически посещать самые крупные поселения, чтобы не навлекать на свою голову неприятностей, выбиваясь из общего фона. Вместо этого я опустился на землю вблизи одного из небольших городков на отшибе, имевшего лишь один кафедральный собор в центре и пару скромных храмов на своих окраинах. Этот городок, кроме всего прочего, понравился мне еще тем, что он находился в очень живописном месте. С одной стороны город примыкал к роще крупнолистых, светлых деревьев, а с другой – повторял своими окраинами побережье большого озера, в которое впадала быстрая и говорливая речушка, делившая его почти напополам.

Именно со стороны леса я и вышел к городу, оказавшись практически сразу на одной из крупных улиц, заканчивающейся в центре города соборной площадью. Дома вдоль нее, вначале шли одноэтажные и деревянные, а по мере моего углубления в город, они превращались сначала в каменные, а затем и прирастали вторыми этажами.

Чаще всего жилыми в них были верхние этажи, а на первом – располагались различные лавки, мастерские или «свечные ярмарки», то есть специальные места, где продавалась исключительно религиозная литература, свечи и соответствующая храмовая утварь. Таких «ярмарок» в городе было примерно столько же, сколько всех прочих торговых лавок вместе взятых. Видя это, я в очередной раз поразился, насколько храмовники узурпировали в этом мире власть над умами и душами своего народа.

Побродив по улицам, я дважды чуть не столкнулся с «капюшонами», едва успевая свернуть, чтобы не столкнуться с ними нос к носу. Не рискуя активно сканировать, я лишь пассивно коснулся их разумов, тут же отдергивая ментальный щуп от явственно агрессивного внимания их аур. Теперь я знал, что «капюшоны» в данном мире исполняют роль святой инквизиции, в чьи обязанности входило: следить за людьми, их поведением и настроением, за исполнением ими религиозных обязанностей, а так же выявлять любое инакомыслие или неисполнение жестких традиций и догм поведения в обществе.

Чтобы не быть обнаруженным праздношатающимся по городу, я зашел в один из окраинных домов, в котором в данный момент находилось трое аборигенов. Судя по всему, отец семейства был на работе, а мать и двое карапузов, совсем малого возраста, готовились к походу на вечернюю службу. Женщина как раз уговаривала капризничающих детей, попутно натягивая на них верхнюю одежду. Дети, как самые непосредственные из разумных существ любого мира, явно не хотели никуда идти. Им было гораздо интереснее закончить какую-то игру, чем в третий раз на дню выслушивать повторяющийся каждый день бубнеж местного священника. Они искренне не понимали настойчивых потуг матери, а потому сопротивлялись ей всеми доступными им методами.

– Я вас сдам инквизиции, – потеряв терпение, женщина прибегла к самой страшной пугалке, чтобы заставить детей прислушаться к ней. – И тогда вы будете всю жизнь жить при храме, вдали от меня и своего отца.

Дети тут же присмирели и позволили себя одеть. Взяв их за руки по обе стороны от себя, она вышла с ними на улицу, не обратив внимания на меня, скрытого в глубокой тени. Я стоял в дальнем углу большой комнаты, через которую она быстро провела детей в сени, выведя их из детской.

Некоторое время я оставался в доме один, бегло осматривая помещения. На улице становилось