Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба - Денис Игоревич Камков

все темнее. Дом их, состоящий из двух уже указанных мною комнат и большой кухни, был весь погружен в сумрак. Свет я не зажигал, хотя недостатка в свечах в этом доме не было. По большей части, они были расставлены на полках угловых иконостасов и киотов, которых в этом доме я насчитал аж восемь штук.

Двери в домах, как я понял уже, здесь вообще не запирались. Они попросту не имели никаких механических затворов, будь то замок, щеколда или вообще накидной крючок. Видимо, воровства этот мир был лишен, в принципе. Но с другой стороны, подобная открытость имела и негативную составляющую, лишая семьи уединения и самого понятия: неприкосновенность жилища и личной жизни. В этом я убедился, спустя всего десяток минут полного одиночества.

Едва успев закончить с осмотром комнат, сеней и кухни, я почувствовал срабатывание своей сторожевой ауры, которую я, едва за ушедшей семьей захлопнулась дверь, расширил на всё внутреннее помещение дома. Ничуть не таясь, в сени, а затем и в большую комнату вошел кто-то, кого я пока не видел. Его аура пылала ленивым любопытством, смешанным с чувством долга и непоколебимой верой в то, что он делает богоугодное дело. Ничего не трогая руками, он обшарил взглядом дом, заглядывая во все комнаты, и даже не поленился распахнуть двери громадного платяного шкафа, в густой тени которого я прятался.

Его аура была не слишком сильна, видимо, как маг или храмовник, этот инквизитор не далеко продвинулся по службе, а поэтому я не боялся быть обнаруженным, если, конечно, он не вздумает зажечь тут везде свет. Но обошлось. Быстро проверив все помещения, он напоследок заглянул на кухню и уже собирался уходить, когда я, выйдя на середину гостиной, громко кашлянул.

Все же инквизиторов тут учили. Это я понял сразу же, как только увидел подобравшегося, как готовая к прыжку змея, «капюшона», в руках которого вдруг оказался короткий жезл. Одновременно, его аура тут же вспыхнула, толчком расширяясь, охватывая своим энергетическим сиянием всю комнату.

Не акцентированный, да и если честно признаться, весьма слабенький энергетический всплеск я отразил, даже не дрогнувшим от такого несерьезного удара щитом. Оценив прошедший по моей композитной защите урон, я хмыкнул, готовясь к своей ментальной атаке, когда круглое, блестящее навершие его жезла вдруг полыхнуло слепящим, чисто-белым светом, озарившим все темное пространство комнаты.

Хорошо еще, что моя собственная атака произошла на миллисекунду раньше, а инквизитор, еще явно не разглядевший меня, просто шарахнул своим жезлом «по площади», пусть и весьма локальной. Поэтому «поплыли» мы оба. Я пытался сфокусироваться после ослепляющей не только мои зрительные нервы, но и энергетические рецепторы праны, а он просто упал от наведенного мной на него «приказа», лишившего его собственной воли.

Чем плоха для меня прана, так это тем, что ее воздействие не классифицируется в исконном понимании магического искусства. Она не зиждется на силе четырех стихий, и имеет крайне мало общего с менталистикой или некромантией. А тем более, она не основывается на тех источниках, что в том или ином виде, используют маги для переработки их энергии в личную манну. Как мне недавно сказал Росс:

«Прана – это первая производная от первородных Сил, тогда как магия – лишь вторая».

Именно поэтому защищаться от воздействия на тебя праны, задача далеко не тривиальная, будь ты хоть первым на деревне магом Огня, Воды, Земли или Воздуха. Немного проще отражать ее удары менталистам и некромантам, но даже их силы имеют такой грабительский коэффициент при подсчете объемов маны, которую они вынуждены вложить для компенсации урона, что волосы начинают седеть, независимо от возраста и желания самого мага.

Я тряс головой, чистил энерго каналы и восстанавливал работоспособность моих зашлакованных рецепторов от чужой, не профильной для них энергии, вот уже пару минут. Аура моя, потеряв большую часть потраченной мной на контроль всего объема дома энергии, сжавшись до нормальных размеров, плакала навзрыд, пытаясь восстановить былую целостность, разлохмаченную в тряпки, от всплеска праны в гостиной. Наконец, придя в себя более или менее, я обратил внимание на ничком лежавшего на ковре инквизитора.

Наверное, чтобы добить меня невезеньем окончательно, именно в этот момент в дом вернулся отец семейства и уже топтался в сенях, переобуваясь. Естественно, он не мог увидеть или как-нибудь почувствовать устроенную нами тут иллюминацию, а потому, ничего не подозревая и даже весело насвистывая, он вошел в гостиную и уже тут замер как вкопанный, прямо на пороге.

– Добрый вечер, – сипло поздоровался я, и чтобы не выдать свою, не до конца еще восстановленную координацию, плюхнулся в одно из кресел. – Меня зовут Морон, и я тут у вас проездом.

Абсурдность ситуации и моих слов, ввели хозяина дома в долгий ступор и дали так необходимое мне время, чтобы с толком покопаться в мозгах не пришедшего еще в себя инквизитора. Видимо я перестарался с ментальным ударом, потому что он не только находился под моим контролем, но вдобавок, вообще не имел пока возможности как-либо двигаться и связно мыслить.

– Вы кто? – Задал мне вполне резонный вопрос мужчина, косясь на лежащего и медленно дышащего, как во сне, инквизитора. – И что тут вообще происходит???

Первое, естественное недоумение его, постепенно сменялось ужасом, при виде лежащего на полу «капюшона», а потому разум мужчины, все ближе приближался к панике. Чтобы не допустить этого, я пригладил начавшие все выше вздыматься красно-желтые зубцы его слабенького ментального поля, одновременно транслируя прямо в его сознание чувства покоя и умиротворения.

– Все в порядке, все живы и хм… относительно здоровы. – Произнес я, переводя дух после экспресс экскурса в разум инквизитора. – Ваша семья в храме, а этот инквизитор забрался в ваш дом, а я, не разобравшись толком, принял его за вора, шарящего в темноте вашей гостиной.

Все-таки слово «вор» оказалось знакомо отцу семейства и он, с моей помощью, конечно, принял мои слова за правду, а потому чуть расслабившись, склонился над лежащим человеком, чтобы попытаться привести его в чувство. В темноте он пытался рассмотреть его, но вдруг распрямился и снова затрясся в диком страхе. Я мгновенно считал его мысли, и тут же понял, что привело едва успокоившегося человека в такой ужас.

Капюшон слетел с его головы при падении и я, вслед за мужчиной, смог разглядеть в полумраке лицо инквизитора. Сразу стало понятно, почему они никогда не показывались без своих одежд: Бритая наголо, до синевы, голова его представляла собой цельное полотно, со множеством вытравленных, или точнее выжженных на коже знаков. Уже насмотревшись в